растерзание, как мужчина сильной рукой поддержал меня за шею. Спустя секунду Рамин все с той же свирепостью набросился на мои губы, сжимая мне шею, словно пытаясь вырвать из меня все позвонки.
Это был не просто поцелуй. Рамин будто насиловал мой рот своим языком, принуждая к повиновению. И это чертовски пугало меня и заводило. Мне хотелось сдаться ему полностью. Хотелось сказать об этом, но его губы не отрывались от моих ни на секунду.
Немного придавив меня собой, мужчина спустился рукой к промежности, попутно вонзаясь пальцами в мое тело, оставляя привычные отметины. А я лишь крепче обвила шею мужчины, отдавая себя на заслуженное поругание.
Рамин грубо провел пальцами по моей промежности, раздвинул складочки, но тут же вновь поднялся ладонью к талии и сжал ее до боли.
Разочарование навалилось на меня бетонной плитой.
Нет! Пусть лучше Бесланов возьмет меня силой, пусть накажет меня, пусть выместит злость, главное: пусть продолжит!
– Рамин! – заскулила я, на мгновенье оторвавшись от губ мужчины. – Войди в меня, пожалуйста!
Я не заметила, как обратилась к мужчине на «ты». Сейчас я не замечала ничего, кроме дикого желания.
– Ты сухая, – мрачно и сердито проговорил он. – Ты не хочешь меня.
– Хочу! – я возбужденно терлась о грудь мужчины. – Я хочу именно так! Возьми меня! Без моего согласия!
Я не понимала почему мое тело было не готово принять мужчину. Может внутренне я все еще была скованна страхом, но сейчас Рамин был мне жизненно необходим.
Исполин снова спустился к промежности и провел по складочкам, а затем максимально раздвинул их и надавливающими круговыми движениями чуть вошел в меня. В этот же момент я двинула тазом, и сама насадилась на его пальцы.
Было немного больно и некомфортно. Кожу сильно тянуло, внизу живота разлилась тягучая боль. Рамин продолжал совершать круговые движения пальцем, чтобы заставить меня намокнуть. Но на эмоциональном уровне я получала потрясающее удовольствие.
Быть во власти этого бешенного лютого медведя, даже против желаний своего тела – потрясающе. Быть раздавленной под этой грудой мышц – умопомрачительно. Быть желанной при любых обстоятельствах – наивысшее удовольствие.
– Возьми меня как ты хочешь, – требовательно скулила я, по-прежнему не замечая, что говорю с Рамином на «ты». – Пожалуйста! Я хочу принадлежать только тебе!
– Изида... – снова рыкнул мужчина, но опять сжал челюсти, чтобы сдержать лишние слова.
Я вновь припала к губам Рамина, не позволяя ему говорить. Дрожа от возбуждения, я с упоением принимала в себя язык мужчины и его длинные широкие пальцы. Рамин царапал зубами мои губы, перекрывал мне дыхание поцелуем и все настойчивее входил в меня пальцами до характерного удара ладонью о мою промежность.
– Ты не выйдешь… за Симона… никогда! – рычал Рамин между вторжениями в мое лоно. – Поняла меня?!
Я кивнула и закусила губу от удовольствия. Звериная страсть мужчины прошивала меня насквозь. Я уже была абсолютно мокрой и готовой на все, поэтому все смелее предлагала себя.
Внезапно мужчина покинул мое лоно, заставляя меня задохнуться от разочарования и пустоты.
Схватив пятерней меня за шею, Рамин все с тем же рыком потянул меня на себя. Я открыла рот от приятной возбуждающей боли, разлившейся по шее и плечам. Открытыми губами мне хотелось поймать поцелуй, слово или хотя бы дыхание Бесланова. А вместо этого, Бесланов забирал весь мой воздух, властно сдавливая мое тело в своих руках.
– Изида, – снова прошипел он сквозь плотно сжатые зубы, – теперь ты все будешь делать только с моего разрешения. Ясно? Маленькая вертихвостка!
– Да, – выдохнула я, прижимаясь обнаженными тугими вершинками к мужской груди.
Рамин сел на кровать и усадил меня верхом.
– Хочу тебя видеть, – сообщил он и сдавил меня своей ручищей поперек тела. – Как же ты меня злишь, Изида!
Я больше не могла терпеть: меня всю трясло от возбуждения. Поэтому я пробралась рукой к паху мужчины и уверенно сжала плоть Рамина в ладони.
Кажется, это еще больше разозлило Бесланова, и теперь он до синяков сдавил мне ягодицу, пока второй рукой намотал на кулак мои волосы и запрокинул мне голову.
Я направила плоть мужчины себе в лоно и попыталась ввести в себя, но Рамин отбросил мою руку.
– Нет, ангелочек, – он еще крепче сдавил мне ягодицы и потянул за волосы. – Ты больше не будешь диктовать свои условия.
Приподняв меня за бедра, Рамин одним рывком усадил меня на свою плоть, вырвав из меня глухой стон.
– Ты будешь тихой и послушной на людях, пока я сам не решу, что с тобой делать дальше, – продолжал Рамин, грубо насаживая меня на себя и не давая мне даже секундочки, чтобы перевести дух.
Я беспомощно цеплялась пальчиками за угрожающе широкие плечи мужчины, пытаясь хоть немного расслабиться и перестать вздрагивать от каждого проникновения. Но мой медведь наказывал меня за своеволие и собирался идти до конца.
– А в моей постели ты останешься такой же ненасытной игривой вертихвосткой, какой была все это время, – рычал он. – Ты провинилась, Изида, и теперь я трахну тебя столько раз, пока не успокоюсь.
Я крепче обхватила грозного исполина за шею. Его слова так пугали, и так заводили! Я хочу на долгое время стать собственностью Бесланова. Хочу самозабвенно отдаваться ему, предаваться страсти, подчиняться. Хочу делать все, что он говорит!
Мои стоны заполнили пространство, и я почувствовала бешенное удовольствие от происходящего. Мое лоно горело от таких ненасытных проникновений. Мою грудь тянуло от возбуждения и от постоянного контакта с телом Бесланова. Мои губы распухли от поцелуев, а кожа саднила от медвежьих собственнический прикосновений.
– Рамин! – выдохнула я, став мягче и податливее в его руках, отчего мужчина стал входить в меня еще глубже. – Я твоя. Я вся твоя!
Рамин внезапно поднялся, поддерживая меня за ягодицы, и пройдя пару шагов, впечатал меня в стену. Мужчина поддерживал меня за шею, и яростно вбивал меня в стену. Склонившись надо мной, он пытался вновь овладеть моими губами, но разница в росте уже не позволяла ему этого сделать. Поэтому он просто выдыхал мне в губы горячий воздух и сверлил меня взглядом.
Держась за его запястья, я зажмурилась от подступающей разрядки. Чуть подкрутив таз вперед, я позволила моему медведю довести меня до пика удовольствия и вскрикнула от наслаждения. Жгучее мужское тепло разлилось у меня внутри, доказывая мою
