своего предложения помощи в руководстве клиникой Лариса приходила ещё дважды, но Андрей её к сыну не пустил. Яр был не в лучшем состоянии: жутко переживал молчание Нади, невозможность связаться с ней. Общение с матерью не пошло бы ему на пользу. Андрей объяснял, но Лариса не поняла. Она, как всегда, знала лучше всех, что нужно сыну. Считала, что эту глупую влюблённость из головы можно просто выбить, запретить думать о какой-то Наде. Подумаешь, спал Яр с ней. Так он и с Лерой спал. Будет в его жизни ещё не одна Надя.
Вот и разругались они в очередной раз совсем нешуточно, и месть Лары не заставила себя ждать.
Андрей Петрович искал пути, рычаги, возможности надавить на органы опеки и получить разрешение на усыновление.
Андрей не хотел тревожить сына, но, к сожалению, один из разговоров Яр услышал.
— Объясните мне пожалуйста, — говорил Андрей Петрович в трубку, не успев выйти из палаты, — если моя жена родит четвёртого ребёнка, вы же не откажете мне в отцовстве?
— Нет, это вы не понимаете, если она родит, то ответственность за это дитя лежит целиком на вас. А ребёнок, которого вы хотите усыновить, принадлежит государству, и государство должно быть уверено, что в ближайшие двадцать лет вы не умрёте и успеете вырастить доверенного вам члена общества.
— Молодые тоже умирают, — возражал Андрей своему невидимому собеседнику.
— Верно, но после пятидесяти, а тем более пятидесяти пяти риск возрастает в разы.
Так ни о чём и не договорившись, Андрей Петрович нажал кнопку отбоя.
— Сын, это замкнутый круг… — в отчаянии произнёс он.
— Папа, может быть, нам с Надей разрешат усыновление?
— Не разрешат, ты мало зарабатываешь, а сейчас не зарабатываешь ничего. К тому же вы не женаты.
Андрей сел в кресло и уронил голову на руки.
— Понимаешь, эта бюрократическая система прикрывает свои корыстные интересы заботой о ребёнке. Им всё равно, что он целыми днями один. Хорошо если нянечка даст ему игрушку, а может и не дать. Её задача накормить, подмыть и поменять памперсы. Любить она не обязана. Она выполняет свою работу, точно так же, как и санитарки у меня в клинике. Я могу дать этому малышу всё, но я, по их меркам, стар. Да нам с Дашкой видеть Андрейку позволяют только потому, что мы спонсируем этот Дом Малютки.
— Пап, мы с Надей зарегистрируемся, как только я выйду из больницы. — Андрей чувствовал, что Яру его жалко. Просто по-человечески жалко, потому что тот видел тщетность всех его попыток и знал их причину. Знал, что мать постаралась. Взяла на личный контроль судьбу Андрейки. И ведь скажет, что из благих побуждений, что добра мальчику желает, да и своим близким тоже. Странное у неё понятие о добре.
— Яр, тебе нужна помпезность при заключении брака, или довольно колец и документа? — спросил отец после долгого молчания.
— Да, вполне. Что ты задумал?
— Сегодня же сделаю выписку из твоей истории болезни и из обменной карты Нади. Поеду в ЗАГС вместе с твоей невестой, там возьмём бланки заявления, потом заедем купим кольца. Ты доверяешь своей половине выбор обручального кольца?
— Конечно. Ты хочешь нас зарегистрировать здесь?
— И как догадался? — Андрей Петрович развёл руки и пожал плечами. — Да, здесь. Сейчас многие устраивают себе выездную регистрацию. И если где-нибудь на пляже или в ресторане можно, то почему нельзя в больнице?
— Без вопросов. Я согласен. — Яр смеялся. — Пап, ты дома ночевать не хочешь?
— А как же ты? — с тревогой спросил Андрей.
— Я сплю ночами и уже вполне могу один. А ещё я хотел бы встретиться с матерью. Мне надоели её издевательства над тобой. Знаешь, она ведь просто завидует, а потому исходит желчью. Не может пережить, что просчиталась, уйдя к Диме.
— Я бы всё равно не жил с ней, даже если бы она не ушла первой.
— Я знаю, папа. Я всё помню. Мне жутко не повезло с мамашей, но зато у меня самый лучший в мире отец.
Андрей счастливо улыбнулся.
— Ярка, побудь один, я в ординаторскую.
* * *
Как только за отцом закрылась дверь, Яр взял с тумбочки свой смартфон. Абсолютно новый, подаренный Дашей. Номер матери он помнил, она не меняла его никогда, цифры её мобильного въелись в его память с самого детства.
— Здравствуй, — просто сказал он, как только она ответила на звонок.
— Здравствуй, сын. Что вдруг вспомнил? Или тебе от меня что-то надо? — В её голосе слышалась издёвка.
— Да нет, извини, что отвлёк от важных дел. Подружке своей, Лере, привет передавай. Я вас каждый день добрым словом поминаю.
— Ну, что ты за своей кралей рванул — мы не виноваты. Разбился ты сам, тут нашу вину не ищи. Да и Лера мне больше не подружка. Слишком хитрожопая оказалась. Ты по делу или просто так? А то я тут работаю, меня люди ждут.
— Я просто, от нечего делать набрал.
— От скуки про родную мать вспомнил. Похвально, но хоть так. Ладно, лечись! Будет время — заскочу.
Она даже не спросила о его самочувствии. Это больно кольнуло душу. Яр никак не мог понять, почему, зная сущность этой женщины, всё равно каждый раз ждал хотя бы подобия материнского отношения. Он просто ненавидел себя за эту слабость. И тем ни менее мечтал о её любви.
С Надей в этот день он и поговорить не успел. Отец её забрал сразу, как только она вошла в палату. Пожелал Яру хорошего дня и обещал вернуться ближе к ночи.
— Пап, ну мы же договаривались, что ты ночуешь дома, — попытался возразить Яр.
— Я заскочу домой, с детьми повидаюсь, тёщу обниму. Она большая молодец оказалась. Помощь её просто неоценима. Надю оставлю и приеду. В субботу малышню привезу сюда, они по тебе скучают.
— Папа! Я справлюсь! — настаивал Яр.
— Не сомневаюсь даже, но… Но мне так спокойней. Пошли, Надюша. Дел у нас с тобой невпроворот.
Он подмигнул сыну, перед тем как закрыть дверь.
Яр остался один. Это было непривычно, и как-то сразу обнаружилась масса неудобств и мелких проблем, даже воду налить в стакан не с руки. А потом и вода в бутылке закончилась. Вызывать сестру, чтоб достала другую, не хотелось. У неё и так работы хватает. Терпеть жажду предстояло минимум до вечера, а максимум до завтрашнего утра, если отец всё же останется ночевать дома. Время в одиночестве тянулось невероятно медленно.
Пока было светло, читал книгу, затем взял планшет, но чтение уже не шло, да и
