Последний акт драмы на Ближнем Востоке начался в первых числах сентября, когда Африканский корпус сделал новый бросок вперед, напав на этот раз на базирующуюся в Ираке 10-ю армию генерала Мэйтленда Уилсона по кличке Джамбо. И снова войска Роммеля увидели перед собой противника, который демонстрировал высокий боевой дух и стойкость, но не имел должной организации и хорошей координации действий. Например, индийская 31-я бронетанковая дивизия, вероятно, могла бы с доблестью обороняться от наступающего противника, если бы не то обстоятельство, что на деле у нее совсем не было танков. Точно так же храбро сражался каждый пехотный батальон XXI индийского корпуса, взятый в отдельности. Однако корпус не располагал ни резервными стрелковыми частями, ни корпусным артиллерийским резервом, чтобы оказать поддержку обороняющимся батальонам. У него также не было согласованного плана обороны, чтобы справиться с масштабами и силой немецкого удара. Но даже и в этом случае сражение вылилось в тяжелую и изнурительную кампанию, которая закончилась только 23-го октября, когда фельдмаршал Эрвин Роммель смог наконец послать в Берлин свою последнюю и решающую телеграмму, которая гласила: «С этого дня и Багдад, и нефтяные поля находятся в руках танковой армии «Африка».
Не прошло и часа, как он наконец-то получил право на отдых, поднялся на борт самолета и полетел домой, чтобы провести давным-давно заслуженный двухмесячный отпуск вместе со своей женой, своей дорогой Лу.
Реальный ход событий
Вплоть до 1 июля включительно все военные операции, о которых я рассказываю здесь, протекали точно так, как это здесь описано, за исключением перестановок в британском главном командовании. Отставка, о которой просил Окинлек в своем рапорте от 23 июня, не была принята, и таким образом генерал Александер получил возможность продолжить свое возвращение в Великобританию. После этого Окинлек возглавил 8-ю армию и победил в трудном сражении под Эль-Аламейном, где чаша весов склонялась то в ту, то в другую сторону, но окончательный перевес оказался на стороне англичан. Однако уже к 8 августа он был снят со своей должности после того, как ему не удалось развить ту важную для англичан победу в успешное контрнаступление. На репутацию Окинлека также бросало тень подозрение в том, что его готовность к «гибкой» обороне означала готовность не только отступать до самого Каира, но и оставить Каир. Последнее обстоятельство вызывало самый большой шок у завсегдатаев теннисного клуба «Джезира». Окинлек допустил также массовое сожжение секретных документов в «Пепельную среду» 1 июля, которое было проведено так, что сам собой напрашивался вывод о готовящейся эвакуации, и это способствовало возникновению паники. В силу этого обстоятельства, когда генерал Алексаидер был назначен главнокомандующим вооруженными силами Великобритании на Ближнем Востоке, ему пришлось недвусмысленно заявить: «Больше никаких отступлений», и многие сожалели о том, что эти слова не были сказаны гораздо раньше. Что же касается Громовержца Готта, то он действительно и в то же время был назначен на должность командующего 8-й армией. Однако самолет, на котором он летел из Бомбея, был сбит, и Готт погиб до того как он принял этот пост. После этого командование 8-й армией было передано одному из проживающих в Англии и наделенных большим самомнением приятелей Брука.
Начиная со 2 июля и далее первое сражение за Аламейн шло совсем не так, как то, что явилось плодом моего вымысла. У меня Роммель выигрывает его, приняв решение повернуть на юг и нанести удар по двум английским бригадам, развернутым в двух укрепленных районах, брошенных на произвол судьбы. На самом же деле, благодаря реалистичной политике Окинлека и его готовности маневрировать, эти бригады были отведены дальше на восток. Фактически Роммель уже был побежден, когда он усугубил неудачу своих войск, решив прийти на помощь 90-й легкой дивизии, которая воевала на северном фланге. Однако, если бы вместо Окинлека сражением руководил Александер, мы могли бы сделать предположение, что в этом случае британская защита своей линии обороны оставалась бы несгибаемо твердой и свободной от неверного и в принципе гибельного представления, появившегося в ревизионистских работах, посвященных 8-й армии, по утверждению которых готовность Окинлека рассматривать в том числе и возможность дальнейшего отступления губительно действовала на боевой дух войск во всем Египте, а также в вооруженных силах в целом.
Библиография
Agar-Hamilton, J.A.I., and Turner, L.C.F, Crisis in the Desert, May — June 1942. Oxford UP, Cape Town, 1952.
Barnett, Cornelly, The desert generals. Kimber, London, 1960. Greacen, Lavinia, Chink, a Biography. Macmillan, London, 1989; Чинк — это было прозвище, данное генералу Эрику Дормэн-Смиту, одному из офицеров штаба Окинлека.
Mellenthin, F. W. von, Panzer Battles. Cassell, London, 1955.
Neillands, Robin, The Desert Rats, 7-th Armoured Division 1940–1945.
Orion edn., London, 1995. Nicolson, N., Alex, The Life of Fieldmarshal Earl Alexander of Tunis. Weidenfeld & Nicolson, London, 1973.
Playfair, I. S. O., et al. The Mediterrian and Middle East, Volume 3, British fortunes reach their lowest ebb. UK Official History, HMSO, London, 1960.
Richardson, Charles, Flashback, A soldier's story. Kimber, London, 1985.
Rommel, E., The Rommel Papers (first published 1950 as Krieg ohne Hass: English translation ed. В. Н. Liddell Hart, Collins, London, 1953.
Schmidt, H. W., With Rommel in the Desert. Harrap, London, 1951.
Глава 6
Направление — Кавказ: Турция наносит удар по России, 1942 год
Джон Г. Джилл
Восточная Пруссия, начало 1942 года
Для многих обитателей Вольфшанце[116] ситуация, которая складывалась на театре военных действий в начале 1942 года, казалась столь же унылой, как и вид из узких окон штаб-квартиры Гитлера в Восточной Пруссии. Несмотря на то, что своим январским наступлением, которое стало полной неожиданностью для противника, генерал-фельдмаршал Роммель сумел возвратить большую часть утерянных территорий в Северо-Западной Африке, а немецкие подводные лодки, участвовавшие в операции «Барабанная дробь» (Paukenschlag), бесчинствовали вдоль всего побережья Соединенных Штатов, пугающее развитие событий на Восточном фронте укрыло весь штаб фюрера почти непроницаемой завесой уныния. Раблезианское по своим масштабам предприятие было начато с большими надеждами и с небывалым успехом, который привел вермахт к самым воротам Москвы. «Мир, затаив дыхание, будет следить за нашим успехом!» — провозглашал вождь немцев. Однако военные действия зимой 1941/42 года уничтожили, разбили эйфорию, царившую в Ставке.
Помимо трагедии отступления и сильных ударов, нанесенных по престижу армии и чувству уверенности в себе, десять месяцев войны с Советским Союзом привели к ошеломляющим потерям в живой силе и материальных ресурсах. Помимо всех остальных проблем, анализ, проведенный Верховным командованием сухопутных войск (ОКХ), позволил установить, что потеряно почти 7 000 артиллерийских орудий всех калибров, 75 000 единиц автотранспортных средств и 179 000 лошадей, а также допущен большой перерасход горючего и боеприпасов. И за недели, предшествующие началу ожидаемой летней наступательной кампании, не представлялось никакой возможности восстановить убыль по любой из перечисленных статей.
Но тяжелее всего были потери, понесенные вермахтом в личном составе. Если вести разговор о количестве дивизий, то их количество, направляемое на фронт в июне 1942 года, превысило количество подобных подразделений июня 1941 года на 11 пехотных и 3 танковых дивизии. Но это была только видимость увеличения военной мощи. Несмотря на то, что начиная с июня 1941 года Восточный фронт получил пополнение в количестве 1,1 миллиона человек, к началу мая 1942 года трем группам армий, которые воевали на советско-германском фронте с русскими, все равно будет не хватать 625 000 солдат. Имеющегося личного состава не хватит для создания фронтового резерва, и множество вновь прибывших солдат окажутся новобранцами, подготовка которых будет гораздо ниже того уровня, который считался необходимым ранее. Естественно, потери зимнего периода означают и то, что армия будет испытывать сильный недостаток младших командиров как среди офицеров, так и унтер-офицеров. Не приходится удивляться, что, столкнувшись с подобной пугающей статистикой, многие из советников Гитлера ожидали от предстоящего лета скорее дурных, нежели хороших вестей,[117]
Русским конец
Но если кто-то и всматривался в будущее с испугом, сам фюрер не знал сомнений. Хотя ему было известно о трудностях в снабжении, испытываемых вермахтом, и об ограниченных ресурсах Германии, Гитлер был убежден, что его враг находится в еще худшем положении. В своей речи, с которой он 15 марта 1942 года обратился к народу Германии, Гитлер заявил, что «этим летом будут повергнуты в прах полчища большевиков, которые не смогли победить немецких солдат и их союзников прошедшей зимой!»
