мужчины, которым нужно больше. Их возбуждает лишь пойманная добыча.
Добыча?
Мы идем дальше по коридору, и он открывает дверь с надписью «приватно». Через нее мы попадаем в еще один коридор, с каждой стороны которого стоят стеклянные панели, показывающие то, что происходит в комнатах. Мне не хочется здесь находиться, но я не могу отвести взгляд от людей, которых вижу по ту сторону. Некоторые из мужчин совершенно голые. Они трахают связанных девушек с кляпами во рту, распростертых на столах. У других мужчин в руках кнуты или ножи; по бедрам и задницам девушек, находящихся с ними в комнатах, стекают полосы крови, а на телах видны рубцы. У большинства девушек такие остекленевшие лица, что я стискиваю зубы.
– Мы не просто хватаем девушек с улицы. – Дядя останавливается перед одной из комнат, в которой девушка ползет на четвереньках к мужчине, сидящему на позолоченном троне.
Она целует его ноги, а он бьет ее по лицу, от чего она падает назад. Ее грудь вздымается, но затем она медленно переворачивается и пытается подползти к нему снова.
– Им хорошо платят, – напоминает он мне. – Но мы испытываем жуткую текучку кадров. Ты можешь представить себе, как эта работа выжигает девушек?
Я могу представить, как эта работа подавляет девушек.
– Это незаконно, – едва ли не шепчу я.
Теперь, испытывая злость, я говорю тише. Потому что во время приступов чьего-то гнева люди ожидают криков или ударов кулаками, а я не хочу оправдывать их ожидания.
– Нет, незаконно, – соглашается дядя. – Но выгодно.
В моих ушах стоит грохот.
Наконец он подводит меня к комнате, в которой находится полдюжины девушек и нет ни одного мужчины. Все они под кайфом. Я смотрю на остальных девушек в разной степени опьянения. Все они полураздеты, и на их теле видны синяки, рубцы и ожоги.
– Ты же несерьезно? – шепчу я. – Если вы не хватаете их с улицы, то откуда они берутся?
– От их родителей, – отвечает дядя, и я пристально смотрю на него. – У нас есть несколько таких клубов по всему городу, но этот, конечно, более специализированный. Когда им нужно восстановиться – их отправляют в бордель Ист-Фолса, рядом со старым зданием пантеона. – Он усмехается и открывает еще одну дверь поворотом ключа, позволяя нам выйти обратно в первый коридор. – Ты был бы удивлен, узнав, сколько мужчин отдают своих дочерей, чтобы расплатиться со своими долгами.
Я не могу перестать открывать и закрывать рот от шока после того, что только что увидел.
– Чья это была идея? – спрашиваю я его.
– Полегче, малыш, – говорит отец, делая шаг вперед.
Но это нелегко.
– Моя, – говорит дядя, и все…
Я не успеваю понять, что делаю, но мой пистолет поднимается, и время вокруг меня замедляется.
Я вижу, как расширяются глаза дяди, и слышу тревожный крик отца, но мой палец уже лежит на спусковом крючке и мне не требуется многих усилий, чтобы нажать на него.
Звучит выстрел, а затем пуля попадает дяде в грудь, из-за чего он отшатывается назад.
Я стреляю снова и снова, пока этот звук не отпечатывается в моем мозгу вместе с видом его окровавленного тела. А затем наступает тишина.
Мой отец смотрит на меня, а потом вздыхает, видимо, уже смирившись с произошедшим. Кажется, он совсем этим не удивлен. Уже нет. Возможно, это и были мои крестины, которые он планировал все это время, а возможно, ему известно о том, что я узна́ю намного позже.
Что мне суждено прервать наш род.
Глава 26
Кора
Меня уже тошнит от звонков, но когда я вижу, что на экране высвечивается имя Малика, то тут же беру трубку.
– Алло, – отвечаю я, ненавидя себя за то, что у меня чертовски запыхавшийся голос.
Я не хочу, чтобы у него сложилось впечатление, что все это время я сидела у телефона, но…
Прошлой ночью Адские гончие обрушили на Стерлинг-Фолс настоящий ад. После того как шериф предупредил нас об этом, Аполлон долгое время простоял на крыльце с пистолетом наготове, ожидая неприятностей, и, конечно же, в скором времени на нашу подъездную дорожку свернули два байкера.
Пока мы с Джейсом ждали внутри дома в темноте, Аполлон вышел им навстречу. Он не стал их убивать, но разговор, произошедший между ними, заставил двух Адских гончих умчаться прочь.
– Привет, – говорит Малик. – Как ты?
– Как я? – Я удивленно хмурю брови. – Я в порядке. Как ты? Как Вульф?
Мы узнали о смерти Цербера из звонка шерифа, а потом нам звонили Надин и Алекс чертов Стерлинг. Утром мы смотрели выпуски новостей, последние из которых прокручивались субтитрами в нижней части экрана. Джейс, Аполлон и я просто уставились на надписи, не зная, что делать, а позже уже репортер рассказал обо всем, что произошло прошлой ночью. Мы смотрели на записи разрушений в центре города и слушали про ограбления, а затем наконец про убийство олдермена, их помощника, мэра и Цербера. Нам не показали их тела, потому что это было бы перебором, но репортер сказал, что Алекс Стерлинг, который временно занял пост мэра, позже сделает заявление.
– Нам нужно вывезти Вульфа из клуба, – говорит Малик. – Он пьян.
– Еще нет и полудня, – говорю я, проверяя время.
– Так и есть.
Черт.
– Ладно, мы скоро будем.
Я мечусь по комнате, натягивая джинсы, а затем проверяю свой пистолет и вставляю его в новую наплечную кобуру, которую мне подарили Джейс и Аполлон. Надев джинсовую куртку, я прячу оружие под ней, а после застегиваю молнию на ботинках и бегу к Аполлону и Джейсу, которые сидят в гостиной. Они переглядываются, когда я останавливаюсь перед ними.
– Нам нужно ехать в клуб.
– Надеюсь, из меня не станут снова выбивать все дерьмо? – охает Аполлон и встает, а Джейс хмыкает и молча следует за нами к выходу.
Мы садимся в машину, которую одолжили у Антонио и непременно должны вернуть обратно. Аполлон – за руль, я рядом с ним, а Джейс – на заднее сиденье.
– Что? – спрашиваю я, оборачиваясь на Джейса, который уставился на свои колени.
– Я просто волнуюсь, – вздыхает он.
– О чем?
– Он убил своего отца, Кора. – Его голубые глаза впиваются в мои. – Ты простишь его за это?
Ого.
Я откидываюсь на спинку кресла, скрещивая руки на груди и не собираясь отвечать.
В конце концов Аполлон включает радио и прокручивает радиостанции, пока не находит ту, на которой играет музыка. По дороге он напевает знакомые
