Во-первых…
Мысли Геральта прервались тихой трелью звонка. Пришлось снова лезть во внутренний карман. Звонил Ламберт.
– Слушаю!
– Привет, Геральт! Как ты?
– На низком старте, – буркнул Геральт.
Он почему-то всегда суровел, общаясь с коллегами. Так уж исторически сложилось. Возможно, поэтому опытные ведьмаки какое-то время после финального испытания и выхода Геральта в город называли его Угрюмцем. Впрочем, Ламберт был ненамного старше, лет на пять, не больше, поэтому из его уст Геральт никогда не слышал никаких прозвищ. Когда Геральт только-только приступал к настоящему обучению в Арзамасе-16, Ламберт со сверстниками как раз готовился к финальному испытанию.
– Ты где сейчас? – спросил Ламберт деловито. На напускную суровость Геральта он не обратил ни малейшего внимания.
– В Центре. Но собираюсь на юга.
– А я уже тут, – сообщил Ламберт. – Правда, не совсем там, где нужно, но уже еду.
– Когда будешь в Южном? – поинтересовался Геральт, не вдаваясь в ненужные расспросы и тем более объяснения.
– Часа через четыре, – предположил Ламберт. – Ну, через пять.
– Я позже, – прикинул Геральт. – Наверное, завтра утром. Ты осмотрись там, как прибудешь.
– Обязательно. До встречи, Геральт. Приедешь – звякни.
– Куда ж я денусь, – проворчал Геральт и отключился.
«Итак, на чем я остановился?» – снова принялся размышлять Геральт.
Он шел по Большой Житомирской, отрешившись от всего: от редких прохожих, попадавшихся навстречу, от проносящихся мимо автомобилей, от сумерек, что вот-вот готовы были пасть на Большой Киев и окутать уличные огни, сделав их ярче и наряднее. Тело действовало само, не мешая мозгу выполнять ведьмачью работу, – перебирало ногами, сворачивало, где надо, уступало дорогу встречным пешеходам и дисциплинированно замирало у светофоров.
«Что может напугать херсонские баржи, прирученные Халькдаффом? Даже не так – что способно атаковать и утопить некоторые из них, а на закуску прикончить еще и четверых водолазов вместе с судном поддержки?»
Геральт вдруг обнаружил себя перед стеклянными дверьми. Он задрал голову, читая вывеску на фасаде: «Корчма «Волынь».
Ага. Корчма – это кстати! Поужинать ничуть не помешает, особенно если учесть, что вместо обеда пришлось общаться с безукоризненно вежливым, но от этого ничуть не менее высокомерным орком Шаком Тарумом. И за время беседы даже чашечки кофе не предложили.
Геральт решительно вошел в корчму, кивнул бармену за стойкой и обосновался за угловым столиком. Тотчас прибежал официант и предложил меню. Ведьмак испросил «Подольского темного», практически не глядя ткнул несколько раз в названия блюд и вновь вернулся к размышлениям.
Говоря начистоту, Геральт не очень готов был отвечать на вопрос: «Что обосновалось в проливе комбинатского лимана?». Важнее было, откуда оно взялось. Ибо близость к месту событий пресловутого острова Первомайский, который чаще называли просто Майский, казалась подозрительной. Нет, это, конечно, могло быть случайностью. Но Геральт привык в подобные случайности не верить.
Он вынул наладонник и привычно вбил в план ближайших действий:
«1. Выяснить, что по нашей линии происходило на комбинате в последние пять… »
Геральт подумал, стер «пять» и написал заново:
«…десять лет».
Наверняка ведь что-нибудь происходило. Комбинатские к действующим ведьмакам в последние годы не обращались, это Геральт проверил, еще когда получил почту с запросом. Но на больших заводах все время происходит что-нибудь необъяснимое – механизмы ли шалят, еще ли чего. Далеко не всегда вызывают ведьмаков решить проблему: бывает – справляются своими силами, не считаясь со смертями, бывает – просто махнут рукой и смирятся. В общем, надо порасспрашивать местных, причем лучше не верхушку клана, а низовое звено и вольных обитателей комбината.
Подкрепившись, Геральт быстрым шагом вернулся на Львовскую площадь, спустился в метро и доехал до одесской трассы. Подобрал его первый же гном-дальнобойщик.
На юге все не так, это Геральт знал давным-давно. Знал крепко – он ведь где-то тут родился. Детство до Арзамаса он помнил очень плохо, но море и приморские пустоши отпечатались в сознании будущего ведьмака накрепко.
Самая окраина гигантского мегаполиса именем Большой Киев. Здесь полным-полно этих пустошей, совершенно лишенных строений, – лишь сухая земля да степные травы. Здесь берега обрываются в Черное море. Здесь мало живых и мало дорог, зато много простора и еще больше странностей. Здесь воздух свеж и просолен, а солнце печет так, что какой-нибудь белокожий эльф из уманского парка прожарится до нежно-поросячьего оттенка за какие-то полчаса.
Геральт вдохнул южного воздуха полной грудью, даже в голове помутилось. Оказываясь в этих краях, ведьмак почему-то всегда ощущал себя так, словно вернулся домой.
Невзирая на то, что дома у ведьмаков не бывает.
Чуть правее, на ближнем берегу лимана, распластался комбинат. Три башни-скруббера и одинокая труба ТЭЦ с жиденьким шлейфиком белесого дыма на топе высились над остальными строениями, как воспитатели детского сада над возящейся в песке малышней.
Геральт нарочно вышел из автобуса чуть пораньше, хотел пройтись и осмотреться. Увы, ничего особенного он не заметил: полузаброшенные причальчики в северной части лимана, однопутная железнодорожная ветка на Одессу да трубопровод, уходящий куда-то еще дальше на север.
Вообще комбинат расположился на отшибе, вокруг него почти не наблюдалось никаких заметных строений – только собственно Южный, крошечный микрорайончик Большого Киева, виднелся в некотором отдалении. Геральт знал, что Южный состоит из примерно сотни однотипных девятиэтажек белого кирпича и нескольких нежилых зданий, вроде гигантского супермаркета «Сельпо» или концертно-спортивного комплекса «Черномор».
В месте, где лиман примыкал к морю, располагался комбинатский порт. Большинство портовых сооружений находились на западном берегу лимана, но кое-что пробралось и на восточный – например, светло-серая свечка маяка, с десяток громадных ангаров или еще каких складов и несколько портовых кранов с решетчатыми ажурными стрелами, крашенными в темно-зеленый цвет. Там, где толпились краны, виднелись длинные пирсы – здесь наверняка и грузили комбинатскую химию на пресловутые херсонские баржи, очень некстати ударившиеся в панику.
Геральту пришлось отмахать пару километров пешком, прежде чем он добрался до проходной. На видном месте в теньке административного корпуса отдыхал потрепанный джип Ламберта. Завидев Геральта, джип дважды мигнул стоп-сигналами и приветственно бибикнул противоугонкой. Геральт вяло махнул ему рукой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
