— Ничего удивительного. Люди часто боятся того, чего на самом деле нет.
— Так вы вообще уезжаете из Индии? — перевела разговор в более безопасное русло Лиза, которой совершенно не хотелось вести хоть сколько-нибудь серьезную беседу. Музыка звучала слишком громко, мимо ходили люди с тарелками. Не самое подходящее место для серьезных разговоров.
— Нет, мы просто уедем в другой штат. Туда, где еще нет всей этой тусовки. Конечно, рано или поздно она и там появится, это же как плесень — она расползается больше и больше.
— Так и будете бегать с места на место? — рассмеялась Лиза. — С тремя детьми это, наверное, не так-то просто.
— При чем здесь дети? — удивился Грэг. — У меня на Го а останется бизнес. Кстати, приезжай — приглашаю. Мой ресторан один из самых лучших. Я уезжаю, потому что не хочу, чтобы мои дети превратились в муравьев и рано или поздно попали в колесо смерти.
— Куда? — переспросила Лиза, заподозрив, что Грэг выпил лишнего. Хотя нет, те, кто живет на Гоа, не пьют. Но допинги-то бывают разные.
— Лиза! — засмеялся Грэг. — Ты, наверное, последний человек на земле, который ничего не слышал про это уникальное и необъяснимое явление. Расскажу кратко. Вообще-то, муравьи умные и отлично организованные существа. Но иногда они вдруг начинают одержимо и совершенно бессмысленно бежать по кругу — друг за другом, след в след. И так они бегут, пока не умрут.
— Все до единого? — спросила Лиза. Оглянулась и увидела, что к ним с Грэгом направляется Бирюзов. За все время их романа это был, пожалуй, самый неподходящий момент для его появления.
— Нет, в том-то и дело! — воскликнул Грэг. — В какой-то момент самые стойкие забирают других, тех, кто еще остался в живых, и уводят их из этого заколдованного смертельного круга. Лиза, неужели ты, правда, никогда об этом не слышала?
— О чем разговор? — вежливо спросил подошедший к ним Бирюзов.
— О муравьях, — коротко сообщила Лиза.
— Отличная тема, — кивнул Бирюзов. — Лиза, нам пора. Мне еще надо поговорить с одной директрисой из еженедельника — она за мной уже месяца четыре охотится. Мне ее журнал, конечно, пока не очень интересен. Но кто знает — говорят, за такими журнальчиками будущее. Так что я поговорю минут пять и поедем. А вы заканчивайте свой разговор. Кстати, о чем он был?
— О муравьях, — спокойно повторил Грэг.
— О чем? — растерянно моргнул Бирюзов, который наконец-то услышал то, что ему говорят. Но быстро взял себя в руки. — Прекрасно, прекрасно. В общем, Лиза, собирайся.
— Кто это? — провожая взглядом Бирюзова, без всякого интереса спросил Грэг.
— Мой главный рекламодатель и по совместительству мой любовник. Очень удобно.
Грэг ничего не успел ответить, потому что в дальнем углу раздался необычный шум и звон разбитых бокалов. И Лиза увидела, как огромный охранник Бирюзова падает на Бекетова.
— Ваня! — она бежала и кричала, как ей казалось, на весь зал. Но ее никто не слышал — ведь музыка играла так громко. Она сломала каблук, поскользнувшись на гладком полу, но хруста тоже никто не услышал — все только заметили, что Лиза Соболевская, хромая, направляется в дальний угол зала, где на полу лежит молодой человек в черном смокинге. И через секунду все присутствующие поняли, кто это. Иван Бекетов. Именно к нему спешит Лиза, беззвучно шевеля губами. Тут же засверкали вспышки фотокамер — люди быстро доставали мобильные телефоны. Еще не осознавая, что происходит, они поняли — случилось что-то важное. Или хотя бы настоящее.
Лиза не видела вспышек, не обращала внимания на любопытные взгляды. Она села на пол, положила голову Ивана на колени и тихонько окликала: «Ванечка, Ванечка…» Она думала только об одном — жив он или нет. И если бы сейчас вдруг кому-то пришло в голову напомнить ей о том, что на свете есть другие страхи, она бы не поверила. Лиза никогда раньше не ощущала так остро, насколько тонка грань, отделяющая жизнь и смерть. И как это страшно, когда ты приближаешься к ней вплотную. «Только бы он был жив, только бы был жив», — молилась она про себя. Так их и засняли десятки фотокамер — великая Лиза Соболевская сидит прямо на полу, гладит по голове артиста Ивана Бекетова и не замечает, что кровь, стекающая с его рассеченной щеки, безнадежно испортила ее белое платье.
По количеству посещений этот ролик стал лидером на «ютьюбе».
Все происходившее позже Лиза помнила смутно. К ним подбежал Грэг, деловито осмотрел Бекетова, сказал, что ничего страшного, но надо ехать в больницу зашивать рану. «Иначе вся красота пропадет», — добавил он. Лиза видела озабоченного Князева, который провожал к выходу растерянного Бирюзова и артистично жестикулировал.
Потом Лиза вместе с Грэгом усадили Бекетова в ее машину и повезли к знакомому врачу.
— Ваня, что ты ему сказал, за что он так тебя? Зачем ты столько выпил? — спросила Лиза, жалея, что в машине нет сменной одежды. Когда первый, самый острый страх прошел, она почувствовала себя неловко в окровавленном платье.
— Я сказал правду, — пожал плечами Бекетов, тронул щеку и поморщился. Видимо, она начала здорово болеть. — Сказал, что он надутый идиот. И чтобы он не думал, будто ему все можно.
— Он так и не думает!
— Потом я хотел его похлопать по плечу. И только протянул руку, как подлетел его охранник и вмазал мне.
— А вот трогать его было не нужно, — вздохнула Лиза. — Впрочем, что об этом говорить. Грэг, далеко еще? У него лицо начинает отекать.
— Совсем скоро приедем. Нас ждут уже, — успокоил ее Грэг. — А ты, Ванька, молодец, все правильно сделал.
— Может он, конечно, и молодец, но как теперь сниматься? Вот Мэтр обрадуется! — проворчала Лиза.
— А фильм-то про что? — поинтересовался Грэг.
— Про войну, — Лиза провела рукой по стриженой голове Бекетова. — Видишь, прическа, как у призывника.
— Ну, если про войну, то шрамы лишними не будут. Так что не волнуйтесь — все будет хорошо.
Но Грэг ошибся. Впрочем, ему простительно — он пять лет прожил на Го а и совершенно не знал, что за эти годы мастерство «желтой прессы» раздуть скандал достигла невероятных высот.
* * *
А на следующий день на Лизу Соболевскую «обрушился мир». Она превратилась в главное действующее лицо мыльной оперы «Коварная Лиза Соболевская соблазнила молодого актера Ивана Бекетова».
Вся «желтая пресса» посчитала своим долгом провести расследование на тему «Как зарождалась эта страсть». И на сцене появился главный свидетель, который не пожелал назвать свое имя, но рассказал все в мельчайших деталях. И про смокинг, и про ватник, и про уничтоженные бусы. Также были названы имена всех любовников Лизы Соболевской и в ее лице вынесен приговор всему этому развратному и ужасному глянцу. Одна из статей называлась «Трупный запах гламура». Прочитав ее, Лиза вздохнула: «Господи, написавший эту ерунду человек даже не подозревает, насколько я живая. Иначе мне так нестерпимо больно не было…»
