Она взошла на вершину Горы. Молодой месяц, тонкий и серебристый, светил с прозрачного и зеленоватого, совершенно чистого неба. Эльза могла, казалось, осязать своими пальцами воздух, напоенный сладостными испарениями нежных, еле пробивавшихся сквозь почву ростков. Гора уходила вниз, как стремительный земляной поток, и вверх против этого потока, преодолевая его, спешил к ней Бэлис.
Он уже проходил мимо расцветающих молодых березок, махая Эльзе шляпой. Она сидела на маленькой травянистой кочке, до сих пор теплой от солнечных лучей, согревавших ее весь день. Она встала, и ее светлое платье слегка развевалось у ног от теплого ветерка.
Она знала, что Бэлис мог видеть это движение ее платья. Этого было достаточно, она не махнула ему рукой и не крикнула ему. Она стояла неподвижно, заложив руки за голову и глядя вниз вдоль склона.
Бэлис широкими шагами поднялся на последний поросший травой бугор. Эльза видела отблески красноватого света на светлой коже его верховых сапог. Такой же красноватый отсвет окаймил волосы над его лбом и оттенял скулы. Он был уже на вершине Горы и чуть заметно улыбался Эльзе. Она приблизилась к нему, обхватила руками его лицо и, притянув его к себе, прикоснулась губами к его сверкающим волосам и бронзовым пятнам света на щеках. Порывистым движением он крепко прижал ее к себе, и в то время как он ее целовал, она увидела, что глаза его были мрачны и рассеянны.
Он угрюмо засмеялся.
– Я здесь, как видишь. Ты ведь знала, что я приду. Ты ни одного мгновения не могла думать, что я отправлюсь с ними. Ты… ты была права!
Эльза спрятала свое лицо на его плече и долго не могла произнести ни слова. Затем сказала:
– Я бы умерла, Бэй, в самом деле умерла.
– Я теперь самый нищий бедняк во всей Балке, Эльза, – сказал он немного погодя. – Ты с таким же успехом могла выйти замуж за…
Она закрыла ему рот рукой.
– Не говори так, Бэлис, – воскликнула она, – никогда не говори так!
Он упрямо продолжал:
– Я совершенно раздет… почти ничего не осталось, кроме этой Горы. Да и она – твоя. Но иначе я не мог поступить. Мы теперь принадлежим к Балке.
Эльза рассмеялась от внезапно охватившей ее безотчетной радости и схватила его руку.
– Я счастлива, Бэй, счастлива! Разве ты забыл, кто я?
Они оба теперь принадлежали к Балке. И она, и Бэлис. После мгновенного прилива радости у нее мелькнуло сомнение: может ли Бэлис когда-нибудь действительно стать настоящим обитателем Балки? Может ли он быть чем-нибудь иным, как настоящим, прирожденным Кэрью… ожившим Питером? Ее охватила неуловимая грусть, но она поборола ее и почувствовала, что эта грусть сменилась покорностью перед тем, что будет. Она опять стала сильной, спокойной и бесстрашной. Почему-то ее мысль перешла вдруг на Хилдред Кэрью, как будто та вдруг очутилась здесь, на Горе, рядом с ней.
Бэлис снова заговорил.
– Сядем здесь, поговорим и посмеемся немного. Хватит с нас огорчаться!
Эльза села на зеленую кочку, а Бэлис лег против нее, подперев голову руками. Несколько времени они молчали, потом Бэлис вдруг спросил:
– Ты подразумевала что-нибудь… что-нибудь особое, когда говорила сегодня… о своих детях?
Эльза нежно рассмеялась над ним и зарыла пальцы в его волосы.
– Когда грезишь о чем-нибудь, могут эти грезы иметь какое-нибудь особое значение?
– Громадное, – ответил он.
– Я грезила много раз… о мальчике – с волосами, вьющимися, как у тебя, и с сердитой складкой посреди лба, совсем как эта, и с такими же забавными бровями, как темные рыбки.
Она отвела от него глаза и мечтательно смотрела вниз, в Балку, где краски таяли и расплывались у подножия Горы слабыми, медленными волнами. Она чувствовала, что его взор напряженно устремлен на нее, но делала вид, что не замечает этого. Он внезапно схватил ее руки и прижал их к своим глазам. Она услышала его слегка дрожащий голос. Но глубже за этой дрожью слышалась сила, которая испугала ее.
– Я тоже грезил. У меня была та же, твоя греза, Эльза, и еще одна, моя собственная.
– Какая?
– Я говорил тебе однажды, что хочу что-нибудь сделать из Балки. Помнишь? Помнишь ли, кроме того, как ты тогда рассердилась на это?
Медленно, как будто Эльза ухом приникла к земле и слышала отдаленный гром, вошла в ее сознание новая мысль, сначала смутная, затем с возраставшей четкостью, пока наконец не обратилась в неотвратимый пламенный символ в ее мозгу. Бурным огнем ее охватила и обожгла тревога.
Бэлис заговорил опять:
– Это займет целые годы, дорогая, но я хочу это сделать, мне необходимо это сделать.
Ее глаза внезапно наполнились слезами. Мечта Бэлиса, мечта Кэрью! «Это займет целые годы», – сказал он. Ее мысли остановились на этих словах. Значит, ее ребенок еще может узнать Балку такой, какой она знала ее. Другое существо, с чертами Бэлиса, но с душой наполовину Эльзы Бауэрс, увидит и узнает эту пядь земли, где струится темный ленивый ручей, и реет в воздухе древний запах стоячей воды в болоте, и вьются беловатые щупальца старых корней, а вверху режет небо острое крыло козодоя. Не все ли равно в таком случае?
Свет упал на голубую поверхность пруда под Горой, небесный свод темно-сапфирового цвета был усеян звездами. Бэлис обнял ее, и она лежала в упоении, наслаждаясь теплотой его тела, его силой и внутренней чистотой. Вырисовывавшиеся в сумерках очертания его лица неудержимо взволновали ее. Она вдруг притянула к себе его голову и бурно поцеловала. Она почувствовала, как ее потянуло к нему в порыве трепетного забвения…
Молодой нежный месяц исчез, и в темноте, окутавшей Гору, не ощущалось ни малейшего дуновения воздуха. Эльза подняла руку, раздвинув пальцы, и смотрела, сколько звезд она может так закрыть. Но Бэлис схватил ее руку и начал целовать каждый палец поочередно.
Через некоторое время Эльза провела ладонью по траве и почувствовала на ней росу. Они долго пробыли с Бэлисом на вершине Горы.
Примечания
1
Буква А обозначает в американских школах высший балл (прим. ред.)
