— Значит, ты связывался с юридической конторой и делал запрос на эту проверку?
— Да. Но ведь сейчас стоит вопрос о продаже фабрики, и без этой процедуры просто не обойтись.
Рид кивнул.
— Однако ты не отчитался о результатах проверки моему отцу.
Гордон натянуто улыбнулся.
— Эти результаты оказались настолько неправдоподобны, что было глупо сразу трезвонить о них. Хороший бизнесмен тщательно проверит информацию, прежде чем примет какое-то решение. Неторопливая оценка фактов…
— Да брось ты этот снисходительный тон, Хаттон, — резко оборвал Рид. — Я прекрасно знаю, что необходимо соблюдать определенные правила и действовать с большой осторожностью, чтобы избежать ошибки. Но, насколько мне известно, предварительный отчет был предоставлен уже несколько недель назад. Так вот, меня интересует, почему его содержание замалчивалось?
Хаттон стиснул зубы.
— А меня интересует, откуда тебе стало обо всем известно. Я не потерплю утечки информации в моей работе…
— В нашей работе, — поправил его Рид. — Как я все выяснил, не имеет значения. Но надо признать, что твоя утечка информации сослужила мне хорошую службу.
— Ну ладно, ладно. Все, что я делаю, так это защищаю твои интересы, равно как свои и Кита. Я не думаю, что ты хочешь выпустить из рук предприятие, приносящее неплохую прибыль, приняв на веру необоснованное утверждение сопливой помощницы юриста, у которой, наверное, куриные мозги. Чего ради ты вернулся бы домой и стал влезать в дела фабрики, на которую тебе столько лет было наплевать, если бы ты не хотел предъявить права на свою собственность?
Рид почувствовал, что начинает выходить из себя.
— Ты считаешь, что «раскусил» меня, так?
— Совершенно верно, — ответил Гордон, смерив его холодным презрительным взглядом. — Все очень просто. Ты устал рисковать своей шеей в забытых богом вшивых дырах и получать за это жалкие гроши. Ты думал, что вернешься сюда, в легкую жизнь, займешь место, которое освободил для тебя твой дорогой папочка. Расчет был сделан безошибочно — ты появился именно тогда, когда началась подготовка к продаже фабрики. Тебе остается только забрать свою долю и навсегда распрощаться с милым Гринли. Прекрасно, я ничего не имею против! Но только не надо ставить мне подножки и валять меня в дерьме, пока мы не оформим продажу.
— Ну а если фабрика перейдет к Камилле? — ровно произнес Рид.
— Это уже хуже. Мы не готовы отдать наше дело какой-то сумасшедшей бабенке, которая и представления не имеет, что такое производство. И все из-за того, что потерялась какая-то бумажка.
— Но ведь это может произойти, против закона не пойдешь.
Гордон Хаттон пристально смотрел на него несколько секунд, потом вполголоса выругался:
— Проклятая сучка! Мне бы следовало догадаться, что она и тебя прибрала к рукам, как и Кита, но у него, слава богу, хватило мужества отвязаться от нее. Я никак не могу понять, что там у нее есть такое уж необыкновенное, что превращает взрослых мужчин в мокрые тряпки!
Обойдя разделявший их стул, Рид протянул руку и взял Хаттона за грудки с такой силой, что этому грузному человеку пришлось приподняться на цыпочках.
— Эта леди, — отчетливо проговорил Рид, — красивая и умная женщина. И меня страшно раздражает, когда кто-то говорит о ней в таких выражениях, которые ты позволил себе употребить. А когда я раздражен, у меня часто возникает неудержимое желание набить кому-нибудь морду. Ты понял, что я тебе сказал?
Хаттон попытался что-то ответить, но из его горла вырвался только какой-то нечленораздельный звук. Рид слегка ослабил хватку.
— Да. Понятно, я понял, — прохрипел толстяк.
— Вот и хорошо. — Рид выпустил его и разгладил складки на груди компаньона. — Может быть, ты сможешь понять еще и то, что совсем не знаешь меня. У тебя нет ни малейшего представления о том, что я чувствую и чего хочу. А чтобы «раскусить» меня, ты просто недостаточно развит.
Рид отступил назад, так как, стоя рядом с этим человеком, он боялся потерять самообладание, и продолжил с размеренной четкостью:
— Я скажу тебе одну вещь и надеюсь, ты запомнишь ее. Я не желаю, чтобы дело о продаже велось у меня за спиной. Я запрещаю беспокоить Камиллу. Еще я требую, чтобы меня официально информировали о каждом шаге, который предпринимается дирекцией фабрики. Поэтому отчет компании «Лейн, Эндикотт и Лейн» прошу положить на мой стол.
Взгляд, которым наградил Рида Гордон Хаттон, горел обидой и ненавистью, однако ответа не последовало. Через несколько секунд он рывком расправил плечи, одернул сбившийся пиджак и процедил:
— Тебе придется пожалеть об этом.
— Я сомневаюсь, — ответил Рид. — Не забывай о том, что скоро нам будет предъявлен судебный иск на денежную компенсацию за столетнюю аренду земли.
— Она не посмеет.
Рид криво улыбнулся.
— Думаешь, не посмеет? Не берусь утверждать, что я хорошо знаю эту леди, но, мне кажется, особой любви ни к кому из нас она не питает. А это значит, что мы должны быть готовы ко всему.
Глава 11
Местный клуб располагался в стоявшем на холме просторном доме с видом на озеро, бывшем когда-то семейным особняком. Прилегавшая к зданию крытая галерея с колоннами служила весьма впечатляющим парадным входом. Огромный зал, использовавшийся ранее для проведения балов, предназначался теперь для банкетов и танцев. Ряд высоких окон и французских дверей, выходивших на озеро, и вымощенная плитами терраса, спускавшаяся к самому его берегу, придавали всему строению весьма роскошный вид.
Вот, собственно говоря, и все, что можно было сказать о самом клубе. Что же касалось непосредственно дома, то краска на его стенах местами облупилась, портьеры истрепались; кухня была самой что ни на есть непритязательной — никаких экзотических блюд здесь не подавали. Покрытие теннисного корта давно износилось, зато бассейн и площадка для гольфа содержались в отличном состоянии. Количество членов клуба год от года уменьшалось, но никому, казалось, до этого не было дела. Времена, когда принадлежность к тому или иному клубу являлась показателем общественного положения человека, уходили в прошлое.
Возможно, что постепенное угасание так называемого «клубного менталитета» в Гринли было связано с резким изменением взглядов и мышления военного поколения. Но скорее всего причиной тому был застой экономики медленно умиравшего города.
Камми стояла на крыльце старого загородного дома, принадлежавшего семейству Гринли, который располагался прямо напротив клуба, отделенный от него узкой полоской озера. Ей была видна цепочка ярких огней, украшавших пристань, слышны доносимые легким ветерком отзвуки музыки. В клубе праздновалась свадьба. Камми присутствовала на церемонии бракосочетания и, посидев какое-то время из вежливости за банкетным столом, улизнула с торжественного приема. Вечер был организован великолепно, но она не настолько близко знала молодоженов, чтобы оставаться до конца праздника. Поскольку ее загородный дом находился совсем близко от клуба, Камми заранее решила, что переночует там.
