Читаем без скачивания Железные бабочки. Удача Рэйлстоунов - Андрэ Нортон

Кто она? Ещё одна пленница, сумевшая каким–то образом узнать тайну крепости и по ночам делать вылазки из своей камеры? Я не была в этом уверена: молодость и платье, надетое на неё, говорили, что у неё имеется доступ в такие части замка, куда пленница попасть не может.

— Смерть… смерть!.. — слова прозвучали как крик безумца. Девушка замолчала, прислушалась, и я заметила у неё на лице выражение озорного злорадства. Но если она и ждала какого–то ответа из–за стены, то была разочарована. Немного погодя она пожала плечами и двинулась дальше. Но я, проходя мимо этого места, разглядывала стену, и мне помог свет удалявшейся свечи. Я разглядела такой же выступ, как тот, при помощи которого она открыла окно в мою камеру. Ещё одна камера? Другой пленник? Кто? И почему этот несчастный здесь?

Пришлось поторопиться, чтобы не отстать, потому что проход немного расширился, девушка выше подняла юбку и ускорила шаг. Потом появилась лестница, ведущая вверх, такая крутая, что я всё–таки отстала, опасаясь потерять равновесие, в то время как девушка поднималась, не замедляя хода.

Мы поднялись ко второму проходу, который уходил совсем в другом направлении. На полпути девушка внезапно остановилась и снова повернулась к стене. Когда я подошла, то увидела щель и в ней слабый свет. Моя проводница немного посмотрела, потом отступила в сторону и знаком велела мне встать на её место. Я с высоты увидела какую–то большую комнату, не камеру и не картину прошлого. Длинный стол со скамьями по обе стороны. На них сидели мужчины в мундирах, пили из кубков, один или два даже читали газеты! У стен располагались стойки с мушкетами и другие предметы, которые я сочла принадлежностями казармы. Сидевшие внизу разговаривали, но до нас доносился только глухой гул.

Моя проводница снова двинулась вперёд, и я заторопилась за ней. Она как будто решила больше не играть. Потом одна из стен, мимо которой мы проходили, прервалась деревянной панелью. По–видимому, мы добрались до той части крепости, которая предназначалась для более удобного обитания. Коридор кончился, девушка прильнула к какому–то глазку и некоторое время смотрела в него.

Потом задула свечи, оставив нас в полной темноте. Я услышала слабый шум у стены, панель скользнула в сторону, и девушка прошла в отверстие, поманив меня за собой.

Комната, в которой я оказалась, так же отличалась от камеры, как та спальня, в которой я потеряла сознание, прежде чем очнуться здесь. Мебель и обстановка походили на ту, что была в моей комнате в Аксельбурге. И здесь стояла огромная кровать на помосте под пологом, массивные стулья, гобелены на стенах. Но ни следа обитателей.

Моя проводница быстро прошла к шкафу, который возвышался в углу. На столе горела одна свеча. Идя вслед за девушкой, я заметила, что дверь перекрыта массивным брусом. Крепость внутри крепости. Моя проводница позаботилась, чтобы ей не помешали.

Не обращая на меня внимания, девушка достала одежду из шкафа, бросила на ближайшее кресло и принялась расстёгивать крючки и развязывать подвязки на своём платье. Она привычно сняла его и надела другое, с высоким воротником и широкими белыми муслиновыми рукавами. Возможно, не самой последней моды, как в Аксельбурге, но достаточно близко к ней для провинции. Потом она расчесала волосы и превратилась в молоденькую девушку. Причёска не очень подходила к её худому лицу. Но теперь она перевязала волосы широкой лентой и стала вполне соответствовать своему подростковому возрасту, хотя лицу не хватало выражения невинности, какое обычно бывает у девочек.

Со снятым платьем она обращалась с большой осторожностью, повесила его в шкаф, поверх набросила вуаль. И наконец повернулась ко мне. Тем временем я тоже надела грубую одежду, оставленную мне тюремщицей.

Несмотря на молодость, моя проводница владела ситуацией. Она села в кресло, на котором раньше лежала одежда, пододвинула под нога скамеечку.

— Кто ты? — девушка задала вопрос резко, с таким выражением, словно ей редко приходилось встречаться с возражениями. — О тебе сказали, что ты сумасшедшая, — её глаза, лучшая черта лица, большие и блестящие, чуть сузились. — Я им не верю. Не поверила, когда вчера ночью ты ударила в стену. Ты не испугалась… Но кто ты? И почему ты здесь?

— Я Амелия Харрач. А почему здесь — сама не понимаю.

— Харрач, — медленно она повторила. На лице её отразилось удивление. — Но это имя курфюрста, его собственное имя. А ты не принцесса, я видела её однажды. Толстая старуха! — она презрительно сморщила нос. — Ты важная особа, иначе тебя не прислали бы сюда. Здесь держат только тех, кому нельзя разговаривать. А о чём ты не должна говорить?

— А ты кто? — в ответ спросила я. То, что она свободно бродит по замку, доказывало, что она не пленница. Девушка поджала губы, чуть склонила голову набок и посмотрела на меня с хитрым выражением.

— Я Лизолетта фон Ренч. Мой отец здесь комендант. А это, — она указала на пыльную комнату, в которой мы сидели, — комната принца Франзеля, который был сумасшедшим. Так сказали, когда давным–давно объявили курфюрстом его младшего брата, — она внимательно смотрела на меня, явно ожидая, как я приму эту древнюю историю. — У него не было силы, понимаешь, поэтому он и умер здесь, на этой самой кровати. Говорят, его отравили. Но ему устроили роскошные похороны, после чего младший брат почувствовал себя на троне в безопасности, и всем было всё равно. А те, кому не всё равно, понимали, что нужно молчать. Но почему ты здесь? Ты принцесса и заключена здесь, потому что угрожаешь новому курфюрсту? — она не дала мне возможности ответить, так как немедленно заговорила снова.

— Мне ничего не рассказывают, понимаешь? Но я узнаю сама, да! — она резко качнула головой вверх и вниз.

— Я давно поняла, что если сделать вид, что интересуешься только самыми будничными вещами, только своими делами, люди забываются и иногда начинают говорить. И ещё — после того как у меня начались сны… — она неожиданно замолчала и прикрыла рукой рот. И несколько мгновений казалась испуганной и встревоженной. Потом чуть задрала подбородок, к ней вернулась уверенность, которую она демонстрировала в проходах.

— У меня есть свои способы узнавать. Тебя привезли тайно, ночью, и сказали, что ты больна, сошла с ума. О тебе будут заботиться сестры. Но если это правда, то тебя скорее отвезли бы в дом в Спикенхоче, где держат тех, кто на самом деле свихнулся. У нас был стражник, с которым такое случилось. Он заявил, что должен убить медведя, который живёт в длинной галерее, но, конечно, никакого медведя там не было. Я думаю, она заставила его увидеть медведя. Она хотела проверить свою силу… — девушка снова неожиданно замолчала.