Я вспоминаю ползунка и подростка, и расстояние от меня до осуществления моей мечты увеличивается до размеров Вселенной. Это сколько же лет моей долгожданной жизни мне предстоит просуществовать недоделанным? Сначала ползать и мычать. Потом жить понарошку, готовясь к реальному существованию. Это сколько же лет между мной и «Шато Марго» 1985 года с его волшебными ароматами смородины, свежего дуба и весенних цветов? Годы… сперва неспособности, а затем запрещенности. Подростки не отвечают за свои поступки. Состояние опьянения лишает контроля и провоцирует дурные наклонности! А у взрослых не провоцирует, они себя, конечно, контролируют. Насилие! Самоуправство! Провокация природы!
Мне двадцать девять недель. Я вешу кило четыреста пятьдесят, а ростом все еще тридцать семь сантиметров до копчика. Меня однозначно недокармливают. Надеюсь, что судороги доставят маме столько неудобства, что она начнет кушать по часам, игнорируя правила приличия и прочие несущественные пережитки, движущие пищевым рационом небеременного человека. Меня завораживает яркость и многогранность мира. Пугает количество, скорость перемен и противоречивость. Я надеюсь, что это пройдет, как только доразовьются мои органы и мне удастся логически связать воедино все обретенные чувства. Пока запах говорит одно, вкус другое, а слух и вообще разделяется на несколько голосов. Надо ждать. Все вроде хорошо, вот только как-то неважно Я прибавило. Всего пятьдесят граммов. Против моих обычных двухсот еженедельно. Может, я болею?
Глава 31
Угроза сойти с дистанции
Начало тридцатой недели. В мою честь уже был устроен первый праздник. Меня волнует моя малая прибавка в весе. Я теперь знаю, что способность пользоваться арсеналом приобретенных мной инструментов чувств придет ко мне не скоро. Придется влачить полуинвалидное существование еще долго после рождения. Как долго, пока не понятно, и я нервничаю. Однако насущные нужды прежде всего. Для начала надо пробиться на свет живым. Родиться и отпраздновать. Мне понравилось веселиться. Если, конечно, исключить наше с мамой принудительное отлучение от стола и бесцельное изведение шоколада на подгузники. Это по мне! Веселиться, принимать гостей, получать подарки. Их Я, правда, пока не видело, но по маминым оценкам все вещи нужные.
Я бы праздновало все. С размахом, но в консервативно-уважительных рамках традиции. Вот только разобраться в них сложно. Головокружительное разнообразие. Межконтинентальное и межличностное. В Европе день рождения – это когда тебя произвели на свет. В Азии – день, когда тебя зачали. Подход, по-моему, правильный. Зачали – жизнь началась. Вот только как они эту дату определяют? В Японии вообще поздравляют родителей за подвиг рождения ребенка. Твой день рождения отмечают, только когда тебе исполняется три, пять и семь лет. «Сити-Го-Сан» празднуется один раз в год и для всех детей сразу. Неважно, когда и под какой звездой тебя родили. Общественное выше личного. А подарки там дарят вообще после шестидесяти. Зачем они ему в старости? То ли дело древние греки. Отмечали дни рождения своих богов двенадцать раз в год. В некоторых индейских племенах, кроме дня рождения, отмечают дату первого усаживания и первого шага. Вот это традиции, достойные подражания!
Любая новая возможность – праздник! Первая капля дождя упала на ладонь – праздник. Удалось дотянуться до запретного самому – праздник. Родители посмотрели в мои просящие глаза и не смогли отказать – праздник. Ну, и покушать, конечно же. Первая капля яблочного сока в засилии безвкусия молочной смеси. Первая морковка и кабачок, пусть отваренный и перетертый, зато прямо на вкусовые почки. Первый «Шато-брийон» с розмариновой подливкой. Огромный праздник! Надо будет сфокусироваться в первую очередь на развитии способности получать желаемое. Для ускорения процесса. Если уж мне полжизни предстоит изучать все, что предки не позаботились в генный код заложить, приспосабливаться к окружающему миру и доразвивать двигательные и мозговые функции, так уж с удовольствием и задором. Я прихожу в жизнь – на праздник!
– Будем брать анализ крови. Если до беременности ваш уровень гемоглобина был 130, то во время беременности 110 – это нормально. Меньше ста – пора принимать меры.
– Почему?
– Чтобы убедиться, что у вас не развилась анемия. И ультразвук пройдем.
– Зачем?
– Чтобы убедиться, что нет аномалии пуповины или плаценты.
– Почему?
– Потому что вы, мамаша, в весе не прибавляете! За две недели – всего сто граммов? И матка увеличилась всего на сантиметр. Необходимо выявить причины.
– Так это же прекрасно. Стараюсь держать себя в руках. Не ем.
– Ничего прекрасного не вижу! Беременность – не время экспериментировать с диетами. Масса плода должна увеличиваться каждую неделю на двести двадцать четыре грамма! Вы же не хотите задержки внутриутробного развития у малыша?
– А что это? Отклонения в развитии? Уродство?
– Задержка внутриутробного развития – отклонение в массе тела новорожденного по сравнению с нормой для его гестационного возраста более чем на десять процентов.
– Это очень опасно для малыша?
– Конечно! Ребенок находится под угрозой внутриутробной смерти. Вот назначу вам постельный режим, чтобы усилить приток крови к плаценте и помочь малышу расти!
– Но я же не знала, что могут быть такие ужасные последствия!
– Никаких диет! Ваш малыш нуждается в калориях и питательных веществах.
– Доктор, но я не могу много есть. У меня изжога сразу начинается.
– Ешьте чаще, но меньше. Однако не менее 1500 калорий в день! Только следите за тем, чтобы не было резких скачков веса. Это индикатор отклонения.
– Поняла. Буду есть.
Ну и мама. Типичный представитель людского мира. Тридцать недель беременна, а сознание не продвинулось ни на шаг. То в горах меня мечом выдавливала, то голодом морит, расти не дает. И все по незнанию. Незнание, кстати, не освобождает от наказания. Мама так говорит. Хотя наказание-то больше для меня. Рожусь уродцем или лилипутом. Или и вовсе погибну безвременно, так и не увидев этот мир. И тебя, мама! Послушавшись, мама решает есть часто и понемногу. Утешает себя теорией растяжимости желудка. Чувство голода пропорционально размеру желудка. Если удастся сохранить его маленьким благодаря небольшому количеству пищи, то будет легко избавляться от лишнего веса после моего рождения. Запугивания доктора и диетические теории гармонично сливаются на благо моих нужд выживания. Мне грезятся сытость и покой. Тысяча пятьсот калорий в день. Плюс нагнать упущенное.
Вопрос диет закрыли, и тут же возникает вопрос о моем положении. Доктор заявил, что наступило время принять то самое положение, в котором я и буду рождаться. Почему сейчас? Почему именно головного предлежания. Головой вниз, а спиной с левой стороны матки. Почему не ногами вниз, а головой вверх. Согласно доктору это называется тазовое предлежание. Таких непослушных всего четыре процента, и Я к ним не отношусь. Я попадаю в число тех редчайших единиц, которые располагаются поперек. Да, мне так удобно! Доктор осудительно качает головой. Мама разочарованно вздыхает. Мне снова вешают срок. Перевернуться до тридцати шести недель. Доверия к моему добровольному перевороту нет. Ни в голосе, ни в мыслях. Ни у кого. Они даже начинают уже рассматривать возможность кесарева сечения!
Как так? Даже не попробовав? Не поговорив? Не обсудив? У нас же взаимопонимание. Я еще понимаю – в самолете. Схватки. Ложные, но напугали как настоящие. Паника. Тут уж не до взаимопонимания. Борьба за выживание. Но сейчас? Доктор же озвучил только факт и выдвинул теорию. Оценил вероятность моего поведения. Моего! Спросите меня. Я вам честно отвечу. Все как есть. Для чего же нам единый понятийный аппарат?! Мне хочется пнуть, ткнуть, боднуть. Призвать к сотрудничеству. Напомнить о себе. Мы же договорились! Идем сообща к единой цели. Но сигнал к действию теряется в несовершенных нейронах. По непонятным причинам связи не срабатывают. Напряжение мышц не происходит. Распрямление конечностей тоже. Бездействие. Тишина. Вялость. Разочарование.
Мамина вера доктору и неверие в меня задевают всерьез. Нейроны теряют связь с химическими агентами. Меня схватывают судороги. Ноги вытягиваются на полную длину, пальцы растопыриваются в разные стороны и одновременно пытаются прижаться к пяткам. Им это уже не под силу. Мое окостенение мешает. Но они не верят и застывают в безнадежной попытке. Каменеют от напряжения и холодеют. Ни Я, ни мозг, ни мышцы им больше не указ. Ни двигать не могу, ни чувствовать. Ноги меня не слушают. Мама мне не верит. Что делать? За что такое нечеловеческое отношение к человеческому зародышу? Ну не перевернулось Я. Пока. Не знало Я. Да и кому в голову придет, что надо головой вниз рождаться. И зачем так рано? Все люди ногами вниз, а ты стой на голове. Ну и пусть. А Я не буду. Мне и так хорошо. Лежу себе поперек. Буду, как папа по воскресеньям. Расположился удобно на фиолетовой софе и газетку читает. Он по выходным, а Я постоянно. Не буду, и все!
