«ДСП» (для служебного пользования) стоит следующий по списку секретности гриф «Секретно»? Это, слава богу, не «Совершенно секретно», или «Совершенно секретно особой важности» и тем более не «Особая папка» или «Закрытый пакет». Я, кстати, не должен был знать о последних двух категориях, но читал как-то в будущем воспоминания Горбачёва. Так вот, архивных томов с документами категории «Особая папка» было в стране более полутора тысяч, а «Закрытых пакетов» всего несколько десятков. Но не суть, главное, что сейф из моего двухкомнатного люкса вскрыт, и документы могли читать случайные люди. А значит, я теперь действую по инструкции. А что делать, когда секретные документы попали в чужие руки, мне известно. Ну, конечно, от инструкции я отошёл, набрав Власова и Шенина.
— Толя, сейчас человек приедет от меня, — произнес разозленный Власов.
Я так понимаю, взбешён он был не раскрытием секретов Госстроя, а тем, что его приказ не выполнили. Шенин тоже предложил помощь, и надо сказать, вовремя. Он сделает документы задним числом, о том, что Крайком КПСС Красноярского края запросил у Госстроя СССР информацию по новым нормативам в строительстве с просьбой передать их мне. Теперь я прикрыт со всех сторон.
— Анатолий Валерьевич? Я от Власова. «Сова», — скромно сказал пароль худой, почти измождённый, горбоносый дядя, в отличном костюме с немигающим стальным взором.
— Наши действия? — уточняю я, с досадой заметив, как в гостиницу заходит Марта.
— Допуск у вас есть, я так понимаю. За материалы расписывались?
— Даже запрос от крайкома оформил, — хвастаюсь я и иду к Марте.
— Анатолий… Валерьевич! — заламывая руки, кричит мне в спину администраторша. — Я же не знала, что у вас там документы!
— Дорогая, иди к себе, — целую я подругу.
— Я не одна, — смущенно говорит Марта, и в гостиницу заходит бабуля.
Пришлось раскрыть всю подноготную конфликта своим дамам.
— В войну за такое к стенке ставили, — сообщила бабушка администраторше, пока человек от Власова всё улаживал.
Номер… Да не стал я выеживаться: раз уже вещи перенесли в другое помещение, а в моем живет семья из трёх человек, то пошел заселяться в одноместный, самой простой категории.
— Сейчас, Толя, поеду в больницу. Направление есть. Вот заехала с тобой повидаться. Девушку эту не забижай, видно, любит тебя она. А что иностранка… да лишь бы дитёв родила, — проинструктировала на прощание бабуля.
Тут я, конечно, согласиться с ней не могу. Нет у меня планов потомство в этом мире оставлять. Так что в последнюю ночь мы, как и всегда, предохранялись. Уж не знаю, что бабушка Марте понарассказывала про родню моего отца, но уехала та в Норвегию окрыленная какой-то идей. Я даже догадываюсь какой.
История с документами благополучно завершилась утром. Хмурый дядя в штатском изьял проект СНИПа, сообщив, что его отправят в крайком спецпочтой, и их сотрудник в Красноярске передаст их мне лично на рабочем месте.
В аэропорту меня встретила служебная машина — Малова постаралась, а дома ждала любопытная Ленка. Не знаю уж, как она узнала, что я приехал, но заявилась в гости почти сразу.
— Ну, рассказывай, Толя, что там за королева у тебя появилась? — быстро проглотив привезенную ей в подарок шоколадку, спросила подруга.
Была бы Ленка не в положении, я бы ей ответил… Но не могу, запрещено не только бить, но и просто ругать. Представляю, как это чудовище разбалуется за время беременности. Илюха с отцом, наверное, уже стонут.
— Тебе кто сказал про Марту? Светка? А ты ей зачем меня выдала? Ну, о том, что я в Москве? Не стыдно? А ещё друг! — я постарался сделать вид максимально расстроенный и обиженный.
— Я подумала, может, что у вас склеится. Добра тебе желаю. А ты! Шубу отдал! — Лукарь, а точнее, мадам Недолюбко моими гримасами не пронять, а вот у самой вид весьма забавный: такой любопытный лисенок с хитрой измазанной шоколадкой мордашкой.
— Так тебя шуба интересует? Или моя подруга?
— Всё! Знаешь, как скучно! — Ленка по-хозяйски рылась в моей сумке, выискивая что бы ещё конфисковать из блестящего или сладкого. — Ух ты! Медалька, да? Папа говорил, ага! Дай поносить?
— Не дам, вдруг это будет считаться нарушением международных договоренностей? Так и до дипломатического скандала недалеко! А что ещё папа говорил?
— Да че-то про документы, которые у тебя чуть не украли, про Ельцина чего-то.
— Ельцина? Странно, а какое дело до этого КГБ? — удивился я.
— Хотят тебя продвигать по партийной линии. Я точно не знаю. Спроси сам у папы.
— Лен, помощь твоя нужна! — меня посетило внезапное озарение.
— Не буду я вас мирить! Хватит! Вали в свою Гренландию! Ой, огурчики солёные! Открой банку, — Ленка уже лазила по моему почти пустому холодильнику.
— Ленок, с девушками я сам разберусь. Мне твоя помощь нужна в налаживании контактов и ещё кое в чём. Ты же русским языком и литературой собираешься заняться? Ну, после педа?
— Возможно, а с кем контакты? — Ленка, не тревожа кухонные приборы, настойчиво пыталась достать из банки огурчик своими тонкими красивыми пальцами.
— С литераторами, например. Я тебе список набросаю. Но главное не это…
Услышав опять фамилию Ельцина и вспомнив его скорое правление, я решил попытаться подкорректировать историю. А что? К власти он пришёл на критике существующей системы. И я хорошо помню всё, что будет происходить в ближайшие пару лет. Мы публично продолжим каяться во всех грехах, посыпая голову пеплом и вырывая волосы на голове. Ни одна страна мира так активно не каялась, хотя грехов хватает у всех правительств! В результате у людей сложилась неверная точка зрения о том, что всё в СССР было плохо, всё надо сломать, и станет лучше. Двадцать сортов колбасы появятся сразу, как осудим привилегии начальства. Ну, может они и появятся, даже наверняка, но сделаны будут из такого дерьма…, а те, что качественные будут недоступны по цене. Привилегий для избранных станет ещё больше, а внимания к народу меньше. И у меня родилась идея — дать народу другой взгляд на наше прошлое, настоящее и будущее. Да, есть много способов манипуляции общественным мнением, но без публицистов, литераторов, журналистов не обойтись, и без прямого общения с людьми тоже не получится. Сейчас всё больше в ходу митинги, но я верю в силу печатного слова, и знаю, кто
