Опускаясь в кресло, Бромвелл увидел рядом с ведерком, полным угля, смятую газету «Глашатай Бата», очевидно предназначенную для разжигания огня. В глаза ему бросилась колонка светской жизни.
Бромвеллу показалось, что земля уходит у него из-под ног, когда он прочел последний абзац статьи:
«Недавно возвратился в Лондон и, как говорят, скоро навестит наш прекрасный город герцог Уаймертон со своей семьей. Его музыкально одаренные дочери будут желанным украшением светских мероприятий, которые ожидаются в ближайшее время».
Видел ли это его отец?
Нет, иначе он не замедлил бы об этом заговорить, с облегчением сообразил Бромвелл. Носком сапога он незаметно задвинул газету за ведерко. Отец не станет утруждать себя, чтобы разжечь огонь в камине, следовательно, пока газета будет там, он ее не увидит… хотя скоро ему придется узнать о Нелл всю правду. Ведь ей предстоит стать его невесткой.
Разумеется, теперь Бромвелл считал своим долгом жениться на ней. Он попросил ее ждать его, и она согласилась. И если у нее будет ребенок, он защитит ее своим именем и положением. Он не бросит ее в беде теперь, когда она может носить в себе ребенка, зачатого вне брака.
И все-таки придется оставить ее в Англии. Скорее он сам погибнет, чем подвергнет ее риску во время предстоящего путешествия.
— Ну-с, Денби, покажите моему сыну документы, — распорядился его отец.
И граф указал на стол около камина. Там лежали какие-то бумаги, чернильница, перья и песочница. Видимо, его отец подписал или готовился подписать какие-то документы.
— Будьте любезны, поставьте свою подпись вот здесь, милорд, — сказал мистер Денби, подвигая Бромвеллу кипу документов.
— Что это? — осведомился Бромвелл, листая страницы.
— Ваш отец дает вам десять тысяч фунтов на вашу экспедицию при условии, что вы воспользуетесь моими давними связями с купцами, которые торгуют со всеми странами света.
Бромвелл не поверил своим ушам и повернулся к отцу:
— Вы даете мне на экспедицию десять тысяч фунтов?! И все, что я должен сделать, это предоставить себя к услугам мистера Денби?
— На эти деньги я предпочел бы приобрести для вашей жены и для вас дом в Лондоне, — проворчал граф, — но, поскольку вы твердо вознамерились снова уйти в плавание, то чем раньше это произойдет, тем раньше вы вернетесь.
На мгновение Бромвелл лишился дара речи, придя в себя, он, исполненный благодарности, произнес:
— Отец, какими бы причинами вы ни руководствовались в своем великодушии, вы не просто помогаете мне, вы вносите свой вклад в понимание…
— Я расстраиваю вашу мать, вот что я делаю, — нахмурившись, оборвал его граф. — Она в обморок упадет, когда узнает, что я сделал.
— Я постараюсь еще раз объяснить ей, почему я должен ехать, — поклялся Бромвелл, — и постараюсь писать вам при первой же возможности…
— Главное, возвращайтесь целым и невредимым, — ворчливо прервал его отец. — А когда вы возвратитесь, то, с Божьей помощью, непременно женитесь и подарите нам внуков.
— Обещаю вам! — искренне поклялся Бромвелл. — И благодарю вас.
Однако это ему показалось недостаточным, и он сделал то, на что никогда не решался.
Он подошел и обнял своего отца.
И что самое удивительное, отец в ответ тоже крепко его обнял.
Затем Бромвелл отстранился и проглотил комок в горле, его отец отошел к окну и незаметно смахнул слезы.
— Если позволите, я бы хотел просить, мистера Денби написать дополнение к этому документу.
Отец, уже снова овладевший собой, повернулся к нему.
— Я хочу, чтобы эти средства были мне не подарены, а предоставлены в долг, чтобы позднее я мог с благодарностью вернуть их вам. — Он обратился к банкиру: — Мы можем заключить соглашение с тем, чтобы часть дохода от продажи моей книги могла поступать моему отцу в качестве возврата долга?
Граф собирался возразить, но Бромвелл остановил его жестом руки:
— Отец, я на этом настаиваю. И я не думаю, что это будут большие деньги. Боюсь, их не хватит даже для того, чтобы оплатить сооружение вашего фонтана.
Он подумал, что другую часть дохода мистер Денби может оформить на некие другие цели, но это могло подождать до того момента, когда он сделает предложение Нелл.
В том случае, если она ответит согласием.
На следующий день Нелл, укутавшись поверх накидки в шаль, решительно шагала по тропинке в лабораторию Джастиниана. В кронах деревьев перепархивал с ветки на ветку крапивник. С утра заметно похолодало, хотя небо не предвещало дождя и ветра совсем не ощущалось. В душе Нелл царило смятение. Ей хотелось побыть одной, даже без сэра Дугласа Друри и его жены.
Не потому, что они ей не нравились, напротив, она даже собиралась подробнее расспросить Джастиниана об их романе. Просто ей тяжело было видеть их счастье и взаимную любовь, напоминавшие ей о том, чего не могло быть у нее с Джастинианом.
Не нужно об этом думать, сказала она себе, лучше подумай, зачем его вызвал отец. Джастиниан был явно поражен его просьбой о каком-то совете.
Просто удивительно, что родной отец не замечает и не ценит заслуг своего сына. С другой стороны, возможно, некоторым родителям трудно воспринимать своего ребенка как уже вполне взрослого и самостоятельного человека.
А вот ее родители знали ее только маленькой девочкой. Какой бы они нашли ее теперь? Что они сказали бы, если бы узнали, что у нее были близкие отношения с мужчиной, который никогда не станет ей мужем?
Нелл пренебрегла своей честью ради счастья быть с ним, и хотя ей было приятно, что он попросил ее ждать, но разговора о браке он не заводил.
Они будут в разлуке очень долго, и она даже не будет знать, где он, что с ним, жив ли он. Она все больше понимала и сочувствовала его матери и все больше склонялась к мысли умолять его остаться.
— Ну и ну, кого мы видим!
У Нелл перехватило дыхание, и, круто обернувшись, она увидела перед собой лорда Стернпола.
Как он здесь оказался? Почему она не заметила, не услышала…
— Вижу, дорогая моя, вы не рады меня видеть.
— Нисколько! — отрезала она и повернулась в сторону домика Джастиниана. — Что вам угодно?
— Как что? Вас, конечно! С вашей стороны было не очень порядочно сбежать тайком из моего дома.
— И вы говорите о порядочности, когда напали на меня, а потом посадили под замок!
— Напал? Пожалуй, это слишком сильно сказано, я лишь хотел показать, насколько вы мне нравитесь.
Она с отчаянием думала, где могут быть Биллингс и Брут, услышат ли они ее призыв. С другой стороны, ее могут услышать садовники.
