Гнедич покусал сорванную травинку, размышляя над предложением, потом махнул рукой и полез в кабину.
— Тронулись.
Антон почувствовал легкое прикосновение к локтю пальцев Валерии, поглядел на нее вопросительно.
— Ты молодец, — шепнула женщина с улыбкой.
— Да что там… — смущенно пробормотал он, удивленный и обрадованный похвалой.
Расселись по машинам, поехали дальше, общим счетом потеряв полтора часа времени на объезд и возвращение, и с недоверчивым изумлением обнаружили, что пост ДПС на подъезде к Валдаю снят.
— Он сделал свое дело, — сказал Илья, проезжая место, где стояли милицейские «Форды», — послал нас туда, где Макар телят не пас, и был таков. — Пашин поглядел на Юрия Дмитриевича. — Ну, полковник, теперь поверишь в нечистую силу или снова будешь талдычить о случайных совпадениях и о научной логике?
Гнедич промолчал.
Валдай они объехали стороной по окружной трассе, нигде больше не встретив постов ГУБДД. Так же спокойно, без инцидентов и остановок добрались до Демьянска и во втором часу дня были уже в Парфино. И первый, кто встретил их на пороге дома Федора Ломова, дядьки Ильи по материнской линии, был дед Евстигней.
— Уж не чаял увидеть тебя снова, сынок, — сказал он, пожимая руку Ильи своей сильной, отнюдь не старческой рукой. — Заждался тебя кое-кто.
— Владислава? — воскликнул, не сдержавшись, Илья, оглянулся на подходивших следом товарищей, понизил голос. — Что с ней? Вы знаете? Как там она?
— Все так же, — усмехнулся в усы старик. — Батрачит на родственников, песни поет, тебя ждет, вот только не выпускают ее гулять одну, сторожей приставили.
— Сейчас же едем туда! — дернулся Илья, но дед Евстигней остановил его, нахмурив седые брови.
— Не торопись, сынок, все обмозговать надо, прежде чем идти на Стрекавин Нос. Твоя красуня никуда не денется, а если будешь торопиться и ошибки плодить, упрячут ее так, что и не найдешь никогда.
Илья опомнился, смущенно проговорил:
— Прости, дедушка, погорячился. Нам проводник нужен, поможешь?
— И о проводнике погутарим вечерком и о других делах. А это кто с тобой приехал?
Илья представил всех членов экспедиции и был немного озадачен реакцией старика. Волхв довольно равнодушно поздоровался со всеми, а вот руку Антона держал в своей дольше и произнес загадочную фразу, смысл которой стал понятен Пашину, да и самому Антону, чуть позже:
— Ну, коли су-дарш ратибор с нами, есть надежда. Двое вас теперь, а где двое — там орда.
Дед Евстигней отпустил руку Антона и ушел, пообещав заявиться в гости вечером. Настала очередь хозяев встречать гостей. На крыльцо вышел могучий Федор Ломов, появилась его жена с доброй улыбкой на лице и дочь Леночка, не было видно только Данилы, но он, как выяснилось, еще с утра умчался с друзьями на рыбалку.
Познакомившись со всеми, гости гурьбой направились в дом, где уже суетилась хозяйка, накрывая на стол. Федор повел приехавших показывать свое хозяйство, женщины остались было в доме помогать Елене Кондратьевне, но потом Валерия с Анжеликой тоже вышли во двор и присоединились к мужчинам.
Улучив момент, Антон негромко спросил у Ильи:
— Не знаешь, что имел в виду твой старик-волхв? Что такое су-дарш? Ратибор, как я понимаю, это воин. А при чем тут орда?
Валерия, оказавшаяся в этот момент поблизости, услышала вопрос.
— Су-дарш — это санскритское слово, а точнее, древнерусское, и означает оно «прекрасно смотрящийся». Отсюда наше старинное обращение сударь, сударыня. А орда — также древнерусское слово и означает оно — «войско», «армия».
— Орда — армия? — не сдержал удивления Антон.
Валерия с сожалением посмотрела на него.
— Ты не читал исследований академика Фоменко?
Антон хотел напомнить ей, что просидел в тюрьме четыре года, но вместо этого пробормотал:
— Нет.
— Ничего, этот пласт информации от него не уйдет, — заметил Илья, догоняя ушедших вперед Федора, Серафима с Анжеликой и Гнедича. — Я тоже только недавно удосужился изучить материалы о заговоре против подлинной русской истории.
Антон задумчиво посмотрел ему вслед. Валерия взяла его за руку, повлекла за остальными.
— Я тебе как-нибудь в свободное время лекцию прочитаю об этом, хотя вряд ли ты обрадуешься открывшейся исторической бездне.
— О каком заговоре все-таки идет речь?
— Илья назвал его точно: заговор против истинной русской истории существовал и действует до сих пор, а речь идет о гнуснейшем искажении истории нашего отечества в угоду тем, кто заинтересован в сокрытии тайн восшествия на престол династии Романовых, а главное — в уничижении рода русского, якобы рода рабов, стонавших под непосильным бременем трехсотлетнего татаро-монгольского ига, не имевших своей культуры.
— А разве не было ига?
— Не было, Антон Андреевич, в том-то и дело. Была великая Русско-Ордынская империя, управляемая казачьим атаманом — батькой, — отсюда, кстати, и имя-кличка — Батый, — раскинувшаяся на территории большей, чем бывший СССР. Это ли не повод для фарисеев, живших в Америке и Европе, представить, что все было наоборот, что не они занимали главенствующее положение, а славяне?
— Но тогда… — пробормотал Антон, силясь найти возражение. — А как же монголы? Татары? Они же…
— Монгол — не национальность, это название, данное западными историками представителю Русско-Ордынской империи, и обозначает оно — «великий». Из школьной истории ты должен был помнить словосочетание «Великие Моголы». Это тавтология. Могол и так в переводе — великий, монголом он стал позже, когда русский язык исказили при Рюриковичах, когда заменили праславянское письмо — глаголицу на кириллицу. А татарин в переводе с древнерусского, называемого до сих пор санскритом, всего лишь искаженное татарох — царский всадник. Не отставай, Антон, потом поговорим, не то еще узнаешь.
Валерия поспешила вперед, Антон отстал, обдумывая услышанное. Мысли бежали взъерошенные и в ряд становиться не хотели, не хватало информации, и он дал зарок в душе выведать все о русской истории, что знает Валерия, а также прочитать материалы неизвестного ему до этого момента академика Фоменко.
Через полчаса они обедали, разместившись в просторной кухне ломовского особняка. Федор делился новостями, рассказывал о своих заботах, спрашивал о московских новостях, и беседовал с ним в основном разговорившийся, несколько повеселевший Тымко. Он балагурил, шутил, хвалил хозяйку и ел за троих, поглощая все, что ему клали на тарелку.
— А комаров у вас тут много? — спросил он, обрабатывая зубами кроличью лопатку. — Если нету, я согласен сюда переехать, хорошо тут у вас кормят.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
