Читаем без скачивания Странный мир - Сергей Калашников

Славка уже мысленно сравнивал варианты спасения вплавь, или, если, спрятавшись внутри корпуса, и не делая попыток управлять судном, дать волне выкатить его на берег. Но Зинка что-то разглядела в пенной кутерьме волн. По её команде поставили вместо грота какую-то шкуру, растянутую на верёвках, нос повернулся влево, началась бортовая качка и, спустя считанные минуты они, выкарабкавшись из ложбины между двух валов, оказались на склоне волны. Шхуну понесло к берегу, потом был удар всем днищем обо что-то твёрдое, корпус замер, вода отступила, и накатившая со стороны моря очередная кипящая и бурунящаяся гора смахнула нашив, снова скрежетнув его днищем обо что-то. Они оказались в проливе. Впрочем, качка от этого не уменьшилась.

Плавный поворот фарватера вправо, и волна стала заметно меньше. Низменные берега от ветра не спасают, но вот справа мелководная бухточка. Парни скатываются за борт и за канат выволакивают нос шхуны на сушу. Чуть-чуть. Тут же за второй конец подтягивают к берегу корму. Лёня видел в трюме воду, а сила удара на входе в это укрытие наводит на мысль о том, что обойтись без повреждений дело не могло. Вечереет. Штормит. Но в лодке под палубой тихо, добегающая сюда волна почти не беспокоит, небо затянуто тучами, а стоять им здесь предстоит до тех пор, пока не удастся провести обсервацию. Ни малейшего представления о том, куда их занесло. А под пайолами трюмного настила красуется продольная трещина, через которую постепенно сочится вода.

Пока Лёня раскочегаривает под палубой печурку, Славик с Зинулей наводят порядок на верхней палубе. Не сказать, чтоб их уж как-то особо потрепало, но есть чем заняться. Осмотр окрестностей даёт картину, характерную для побережий солёных лиманов, знакомую им по местам, которые они покинули. Скудные почвы, скудная растительность, признаков воды нет. Темнота накрывает землю, а под палубой огонёк свечки и горячая пшенная каша с тушёнкой, давно ведь сидят на одной сухомятке. И для Славки ещё одно открытие — капитан шхуны и её матрос устраиваются под одним одеялом. Интересно, а зачёт Рипе они сдавали?

Чем плоха долблёная лодка — это тем, что конопатить её чревато. Щель может продолжить развитие, как в поперечном, так и в продольном направлении. С другой стороны древесина у дуба не самая колкая. Будь корпус сосновым — развалился бы он на две половинки ещё там, в море. И что непонятно — это обо что они так душевно вмазались? Сколько не крутил головой — ничего каменного в округе не углядел. Всё наносное, перемешанное ветром и волнами. Такой берег не стоит на месте, его размывает или намывает под действием штормов или причуд течений, а пыль и песок передвигает ветер, не согласуя свою деятельность ни с какими понятными соображениями. Залив, в котором они оказались — абсолютно солёный, следовательно — это не эстуарий реки. Провести обсервацию не позволяет облачность, а что делать с трещиной в днище — как-то не придумывается.

Лёня бродит среди чахлых береговых растений и листает пухлый альбом с зарисовками. Что-то помечает на дощечке для записей. Зинка завершила установку нехитрого оборудования для обсерватории и нетерпеливо поглядывает на беспокойное море. Шторм никуда не девался.

— Как ты думаешь, — подходит она к Славке, — когда стихнет ветер, уровень воды сильно упадёт?

— Ума не приложу. Боишься, что останемся на суше? — А ведь и правда, может такое случиться. Да уж, девушка мыслит категориями настоящего моряка. Нашив-то, они подтащили к берегу мелководной бухточки, о котором и не скажешь наверняка, существует он в отсутствие шторма, или представляет собой просто сухую низинку на берегу залива? Пролива? Где, кстати, гуляет далеко не безобидная волна.

Пришлось в срочном порядке обходить окрестности и переводить кораблик в другую бухточку, где было глубже. Пока тащили — воды внутри заметно прибыло. Трещина не выглядела зияющей, растрескались-то волокна отнюдь не по-прямой, и края разошлись несильно. Нос слегка, сколько хватило сил, вытащили на песчаный берег. Закрепить в здешнем грунте конец верёвки было решительно невозможно, даже якорь вырывался, едва воротом натягивали идущий к нему канат, поэтому пришлось ограничиться мускульными усилиями всех троих членов команды. Щель, расположенная в передней части дна, при этом оказалась погружена неглубоко и частично прикрыта грунтом. Поступление воды уменьшилось. Оно и раньше не имело угрожающих размеров, в принципе, его последствия легко вычерпывались, выносились ведром и выливались за борт.

Непогода, тем временем, продолжалась. Ветер ослаб, но низкие тучи время от времени проливали короткие дождики. Славка ковырялся в инструментах и припасах материалов для ремонта, соображая, как заделать течь. Лёня бродил по берегу, разглядывая растения и осматривая окрестности. Зиночка, вооружившись ластами и неуклюжей, сделанной, наконец, кем-то из мастеров, маской, пропадала в море, волны были невелики. Вечером обменялись мыслями.

— Мы наскочили на риф, — капитанша выглядит озадаченной. — Не могла я ожидать от Чёрного Моря такой экзотики. — Она словно оправдывается за то, что допустила удар деревянного корпуса о твёрдую поверхность. — Если бы кораблик наш был собран из дощечек, рассыпались бы мы в сотне метров от берега.

— Получается, мы где-то в другом месте, — вздыхает Лёня. — На берегу растут агавы, это скорее характерно для побережья Мексики, на худой конец, Калифорнии. — С другой стороны — портулак. По-моему, это Кавказское растение.

Лёня последнее время очень много перерисовывал картинок из энциклопедий на бумажные листы. Собственно, тот определитель, что они везут с собой не менее, чем на четверть оформлен его рукой.

— Восемнадцать вёдер набралось за день, — подытоживает Славка. Если с такой трещиной идти, вычерпывать воду придётся непрерывно. И то, если поступление расти не будет.

— Я нашла фарватер, выведу шхунку в море без удара о риф.

— Всё равно килеваться нужно. Хотя бы законопатить и просмолить повреждение, а поверх наложить ткани на ту же смолу. — Не верит Славка, что с такой течью можно идти, и очень боится того, что со временем трещина станет расходиться. — Эх, десяток бы крепких хлопцев!

— Якорь придётся на метр закапывать, каждый раз, — вздыхает Лёня. — Иначе, без ворота, не справимся. В общем — засидимся. И ведь что противно, ни кустика, ни деревца. Песок во всех видах, да глины немножко местами. Около солёных лиманов, что на юге нашей степи, и то почвы богаче. И растения с древесными стволами можно встретить, а не эти кактусы.

— Стянуть бы корпус снаружи, чтобы трещина дальше не расползалась, — опять Славка.

— Только много верёвки на это тратить нельзя, — вставляет словечко Зина, — а то мы без каната в воду не стащимся. Не забудьте, нам ведь аж до того края бухточки нужно им дотянуться.

Такой вот разговор. Вроде как, каждый о своём, и слов сказано немного, а всё ясно. Ветер стихает, небо выглядит светлее, и дождик прекратился. Завтра они развернут челнок, вытянут его бортом на берег, наклонят, чтобы обнажилось днище. И что-то они там увидят?

В окончаниях расщепа просверлили отверстия и поставили пробочки на смолу. Так меньше вероятность дальнейшего растрескивания. За дни, пока просыхала ничем незащищённая древесина, юноши прошли вглубь суши. Пустынный ландшафт, глазу зацепиться не за что, но вот флора безводных равнин здесь благоденствовала. Похоже, дождики сюда выливают немало влаги, и те растения, которые умеют сохранить её, чувствуют себя неплохо. Видели верблюдов, но приближаться к ним не стали. Попадались следы мелких грызунов, норки, в основном. Хищников не заметили, и не раз натыкались на водные пространства, собственно, из-за них и петляли. Подходили, пробовали воду — морская. Не просто солёная, а именно та самая — горько-солёная рапа мелководных лиманов. В общем, местность эта вся из себя — сплошные заливы.

Обсудили этот момент, конечно. Получалось, что занесло их на край пустыни, и в головы приходила мысль о том, что угодили они на восточное побережье Каспия. Но, с другой стороны, по расстоянию не складывалось. Слишком мало времени нёс их шторм. И нёс не настолько быстро. А вечером в небе появились звёзды. Сделали засечку, положили параллель на карту — выбор точек, где они могли оказаться, широк. От Крыма, до Каспия, включая Краснодарский край.

Дождались, однако, полудня, чтобы качественно сделать засечку долготы. Получилось, километров восемьдесят на северо-восток от бывшего Краснодара. И, возможно, они на полуострове, что отсекается от материка морем, затопившим долину бывшей реки Кубани. Сразу захотелось поскорее отремонтироваться и добраться до отрогов Кавказского хребта. Они ведь неподалеку. А Крым — туда можно сходить и в другой раз. Это ведь, считай, почти дома.