Читаем без скачивания Последняя песнь Акелы. Книга третья - Сергей Бузинин

Девушка, получив неожиданный шлепок прикладом винтовки по заду, внезапно ускорилась, пробежала по инерции несколько шагов до поворота, ухватившись на бегу за выступ в стене, остановилась, показала Пелевину язык и скрылась за углом. Траппер проводил проказницу возмущенно-одобрительным хмыканьем, словно гордящийся дитёнком родитель, в очередной раз проверил распределённую по плечам амуницию и, крутя в пальцах спичечный коробок, прислушался к удаляющимся шагам. Услышав неразборчивый, но громкий девичий вопль, Алексей споро прочёл молитву, коротко перекрестил пространство перед собой, поджёг огнепроводной шнур на заранее подготовленной шашке и с силой швырнул динамит за угол. В склепе послышались панические крики, чья-то неразборчивая и явно ругательная скороговорка, заполошный выстрел и топот ног. Правда, весь инородный шум охотнику был еле слышен, так как все посторонние звуки заглушались собственным топотом.

Секунд через двадцать приглушённо хлопнул взрыв, коридор тряхнуло, заволокло пылью, и в спину ударил спрессованный воздушный кулак. Еле удержавшись на ногах, Алексей стряхнул с полей шляпы комья земли, поджёг шнур ещё одной шашки, отчаянно отплёвываясь, швырнул её через плечо и гигантскими прыжками понесся к еле различимому в стене пыли пятну света.

Выскакивая из коридора, траппер получил ещё один воздушный удар в спину, а перевалившись через порог – ослепляющий в голову. Не удержавшись на ногах, Алексей рухнул на колени и, запечатывая веки, с силой вжал ладони в глазницы. Через пару минут он с трудом утвердился на подгибающихся на ногах. Из коридора несло пылью, сгоревшей взрывчаткой и чем-то ещё. Наверное, тленом истории или ещё чем-нибудь заумным. Зажав саднящие болью виски ладонями, Алексей обвёл округу слезящимся взглядом, коротким жестом отправил Полину с питомцами спуститься пониже и, запалив после недолго раздумья последнюю шашку, надсадно кряхтя, швырнул её в проход. Он успел спуститься ярдов на тридцать и даже окончательно прийти в себя, когда внутри скалы громыхнуло, из подземного прохода, словно орудийный выстрел, выметнулся столб пыли с зарядом из щебня и скальных осколков. Карниз над входом в подземелье, словно раздумывая, как ему поступить в создавшейся ситуации, немного поскрипел и, перегородив вход в коридор, рухнул вниз. Алексей и Полина обменялись многозначительными ухмылками и, кликнув усевшихся поодаль питомцев, неспешно направились к зеленящейся вдали полоске буша.

Уже у подножия скалы трапперу вдруг показалось, что поясницу леденит чей-то ненавидящий взгляд. Пелевин резко обернулся и, ругая себя за паранойю, с чувством сплюнул: всё вокруг – скала, редкий кустарник и пропеченные солнцем камни – источало спокойствие. Нагромождение камней у бывшего входа в подземелье – и то перестало куриться пылью и дымом. Алексей ещё раз оглянулся по сторонам, неопределенно пожал плечами и поспешил следом за ушедшими вперед друзьями.

– Не переживай, vossa excelkncia* (порт. твое превосходительство), – Рамирес успокаивающе похлопал дона Педро по плечу и вновь приник к просвету в завале на выходе из подземелья. – Эта парочка, – португалец, на миг оторвавшись от обозрения окрестностей, кивнул на удаляющихся мужчину и женщину, – отсюда только к Лоуматане выйдет и не раньше, чем завтра. Нет тут другого пути. А там, – ибериец смакующее причмокнул губами, – мы их встретим, и тогда…

– Вот когда встретим, – дон Педро ожег сподвижника ледяным взглядом, – тогда и будем сладострастным мечтаньям предаваться. А пока давайте из этой могилы выбираться. За камушками, – проповедник ухватил Рамиреса за шкирку и откинул от коридора в сокровищницу, – потом, как с конкурентами расквитаемся, вернемся.

– O que vock diz, excelkncia* (как скажете), – португалец уныло взглянул на склеп и с тоскливым вздохом потопал к выходу. – Хотя лично мне горсть-другая камней, когда я на стволы этого seta mad* (безумного стрелка) полезу, душу бы согрела. О! Excelkncia! – Рамирес, загоревшись какой-то мыслью, спотыкнулся на ровном месте и повернулся к проповеднику. – А когда мы этих bastardos * (ублюдков) поймаем, вы им речь читать будете?

– Зачем? – дон Педро смерил сподвижника недоуменным взглядом и, отодвинув его с пути, неторопливо побрёл дальше.

– Как зачем? – опешив от такого ответа, Рамирес остановился и удивлённо помотал головой. – А увещевать? Ну, в смысле – перевоспитывать?

– Я что, дурак? – дон Педро с досадой пнул подвернувшуюся под ногу черепушку и со злостью сплюнул. – Таких, как эти… – подбирая подходящий эпитет, проповедник прикусил мякоть большого пальца и, не найдя слов, с чувством махнул рукой. – Таких только могила исправит, да и то – гарантий никаких…

Глава пятнадцатая

– К сожалению, мы оба оказались правы, – Алексей бесшумно просочился сквозь стену колючего кустарника и устало прислонился к стволу одинокого абаша, – и в том, что нас преследуют, и в том, что возглавляет охоту наш милейший дон Педро, – охотник неторопливо стёк к корням и с блаженной улыбкой вытянул ноги. – До них ещё мили полторы, но идут, сволочи, шустро, так что нужно что-то делать…

– Так сразу и дон Педро, – недоверчиво фыркнула Полина, с подозрением посматривая на отдыхающего Пелевина. – Вот так ты, орел востроглазый, в такой дали – и разглядел, кто там по бушу бродит?

– А монокуляр на что? – не удосужившись хотя бы приоткрыть глаза, траппер хлопнул по оттопыривающемуся нагрудному карману. – Оптика отличная, вот и разглядел. Следом за нами топают сеньор проповедник и шестеро его бодигардов.

– Опять бежать? – тягуче вздохнула Полина, обмениваясь тоскливыми взглядами с Феей. – Или что там у нас по плану?

– Да ничего особенного, – флегматично пожал плечами Пелевин, вынимая кисет и трубку. – Я покурю и пойду с загонщиками поздороваюсь, а ты, – Алексей покосился на девушку, – тут подремлешь, сил для предстоящего пути наберешься…

– Я с тобой, – Полина оперлась на дробовик, как на костыль и с видимым усилием оторвалась от земли. – Ишь чего удумал…

– Конечно, со мной, – прищурился траппер, выдыхая струю дыма. – Вот как вернусь, так ты сразу же со мной дальше потопаешь. А пока, – Алексей, надавив на плечо, усадил девушку на землю, – тут отдохни.

Выслушав компаньона, Полина от комментариев воздержалась, недовольно надула губы и, посадив Фею себе на колени, принялась с задумчивым видом рассматривать окрестности.

– Да! – понаблюдав пару минут за заговорщицки настроенными кошками, Пелевин звонко хлопнул себя ладонью по лбу. – А чтоб у вас никаких мыслей не было, – охотник щелчком подозвал Бирюша и, указав на девушку и кошку, буркнул:

– Охраняй. Пока не вернусь, никуда их не пускай.

Бирюш, вывалив язык, одарил хозяина обожающим взглядом и, расплываясь в улыбке, повернулся к Полине. Та, возмущённая мужским произволом, резво вскочила и даже успела шагнуть к кустам, но на этом её достижения и закончились: Бирюш, аккуратно прикусив полу её куртки, рывком кудлатой головы усадил мятежницу на место. Фея, поражённая до глубины души фактом посягательства какого-то пса на любимую хозяйку, выгнув спину, махнула лапой и зашипела, как разозленная змеюка. Бирюш удивлённо покосился на подружку, флегматично зевнул и что-то примиряющее буркнул. Фея не угомонилась. Бирюш совершенно по-человечески вздохнул, слегка виновато покосился на Полину и придавил возмутительницу спокойствия лапой к земле. Алексей удовлетворённо улыбнулся, потрепал собаку по холке и, подмигнув расстроенной девушке, направился к кустам.

– Лёш! – Полина дёрнулась было следом, но, услышав недовольное урчание собаки, осталась на месте. – А они нас точнее не убьют?

– Кишка тонка, – Алексей остановился и скептично качнул головой. – И вообще: мы никогда не умрём!

– Точно? – с надеждой шмыгнула носом Полина и прижалась к Бирюшу.

– То есть абсолютно! – Пелевин немного подумал и, развернувшись лицом к друзьям, продекламировал:

Это больше, чем я, это больше, чем ты,Это вечной свободы дурманящий вдох,Это наша любовь, это наши мечты,Это с неба тебе улыбается бог.Это больше, чем я, это больше, чем ты,Это тёплое солнце и ночью, и днем.Это наша любовь, это наши мечты,И поэтому мы никогда не умрем!

– Понятно, чудо? – траппер в очередной раз подмигнул Полине и закинул винтовку на плечо. – Переживать совершенно не из-за чего…

– Лёш, а Лёш! – восхищённо прошептала Полина. – А это ты сам написал, а?

– Не, – чуть смущено буркнул Пелевин, – не я. В Претории услышал, вот и запомнил. – Алексей подумал, стоит ли уточнять, что стихи, а точнее, песню он слышал всего лишь раз, в кабаке, стремительно напиваясь в хлам, потом решил, что опускаться до подробностей не стоит и прощально махнул рукой.