Читаем без скачивания Раненая страна - Стивен Дональдсон

Сандер и Линден смотрели на него как на свою последнюю надежду. Но они ошибались, принимая его за всесильного мага. В принципе он мог бы сделать ради них попытку, однако она ни к чему бы не привела – по многим и многим причинам.

Мучительно медленно, словно собирая себя по костям, Кавинант передвинулся вперед, встал на колени и затем поднялся на ноги.

– Юр-Лорд!.. – запротестовал гравелинг.

– Я не знаю, как выполнить ваше желание, – прошептал Кавинант. – Я больной человек и не могу видеть того, что видишь ты, Линден Эвери. Мне неподвластна сила, о которой мечтает Сандер…

Земля надвинулась на него, но он придавил ее ногами, вцепившись пальцами в знойное марево и красный туман.

– Я не знаю, как поднять грунтовые воды. Для этого необходима Земная Сила… И Лорд, который бы ею управлял.

Земная Сила иссякла. Лорды исчезли в далеком прошлом. У него не осталось достойных слов, чтобы выразить свое отчаяние.

– Я ничего не могу сделать. Простите меня! Сандер застонал. Однако его печаль длилась лишь мгновение. Покорно приняв удар судьбы, он вздохнул и вытащил нож.

– Ладно. Мы все равно добудем воду. – На его лице появилась кривая усмешка. – Значит, моя сила больше твоей. Надеюсь, мне удастся обойтись малой кровью.

Он мрачно приставил лезвие клинка к насечке шрамов, которые покрывали его предплечье. Кавинант дернулся, собираясь остановить его, но Линден оказалась проворнее. Она схватила гравелинга за руку:

– Нет! Не делай этого!

Сандер без труда освободился и со злостью спросил:

– Ты хочешь воды?

– Только не так!

Кавинанту припомнились порезы на ладони Нассиса. Он вздрогнул, всем существом отвергая подобную возможность.

– Вы можете погибнуть от жажды!

– Лично я не считаю свое положение безнадежным, – ответил Кавинант, едва удерживаясь на ногах. – Во всяком случае, пока.

– Твой нож недостаточно чистый, – добавила Линден. – Ты должен подержать его над огнем, иначе у тебя может начаться заражение крови.

Сандер закрыл глаза, не желая слушать того, о чем они говорили.

– Под этим солнцем я переживу вас обоих. – Его челюсти сжевали голос до тихого шепота. – О, мой отец! Что ты со мною сделал? Твои слова о долге превратили меня в безумца!

– Не укоряй себя и нас, – хрипло произнес Кавинант, обидевшись на гнев гравелинга. – Сейчас мы слишком слабы, чтобы с достоинством ответить на твои упреки. Будь вежлив и дай нам время окрепнуть.

Глаза Сандера расширились и заблестели. Он выкрикнул проклятие.

– И ты еще говоришь о вежливости? Ты, который бросал обвинения людям, чью жизнь совершенно не понимал! Хорошо, отложим наш спор до того момента, когда я вырву вас из лап пустынной смерти!

Он подхватил неуклюжего спутника за поясницу и потащил его в западном направлении. Линден забежала к Кавинанту с другого бока и закинула его руку на свое плечо. При такой поддержке ему оставалось лишь перебирать ногами.

Однако солнце не знало жалости. Оно медленно и неотвратимо вбивало гвозди лучей в тела трех усталых путников. К полудню, провалившись в прострацию, Кавинант повис на руках товарищей. В его ушах звучал погребальный звон колоколов. Перед глазами на фоне дрожащего марева плясали юркие черные пятна. Ночь выжидала момент, чтобы наброситься на него. Она кралась по белой земле за узким кругом ясного пространства. А потом он снова повалился в пыль.

Сандер решил устроить привал. Линден чуть не упала на Кавинанта, и тот едва успел подхватить ее. Сфокусировав взгляд, он осмотрелся вокруг и увидел перед собой скопление небольших остроконечных скал, гряда которых тянулась на запад. Сандер заставил своих спутников подняться и потащил их вперед. Пройдя мимо россыпи огромных валунов, они вошли в тень нависающей скалы.

– Выступ создавал достаточно длинное и широкое укрытие, чтобы приютить трех человек. В благодатной тени пыль и камни источали покой и прохладу. Линден и Сандер усадили Кавинанта спиной к скале. Он попытался лечь, но гравелинг недовольно заворчал, а Линден, переведя дыхание, сказала:

– Немедленно поднимайся. Если ты заснешь, твое тело потеряет слишком много жидкости.

Он покорно кивнул. Прохлада в тени была относительной; его продолжало лихорадить от жажды. Тень не могла уберечь от жары. Но после безжалостного солнца она приносила истинное блаженство. Его спутники сидели рядом. Кавинант прикрыл глаза и позволил себе немного расслабиться.

Через некоторое время в остывшую магму его ума проникли голоса. Линден и Сандер беседовали друг с другом. Судя по унылому тону, Линден с трудом удерживалась, чтобы не заснуть. Сандер отвечал сдержанно и угрюмо. Ее вопросы причиняли ему страдания, но он не смел уклоняться от них.

– Скажи, – спросила она его хриплым шепотом, – что жители подкаменья будут делать без тебя?

– Зачем тебе это, Линден Эвери? – Казалось, он не понял ее вопроса.

– Зови меня Линден. После сегодняшних событий… Ее голос увял, и Сандер, помолчав, повторил:

– Зачем тебе это, Линден?

– Ты – гравелинг. Что они будут делать без своего вожака?

– А-а! – Теперь он уловил суть ее вопроса. – Моя роль в жизни деревни не так уж и велика. Куда важнее потеря Солнечного Камня. Но и она не вызовет больших проблем, потому что Заповеди рассчитаны на выполнение ритуалов без предметов силы. Жители подкаменья очень бережны в отношении своего уклада. Меня заменит мой ученик. Я уверен, что на рассвете он уже пролил кровь несчастной Калины. Подкаменье Мифиль переживет потерю оркреста и позорное бегство прежнего гравелинга. В ином случае я никогда не совершил бы того, что сделал.

Помолчав, она тихо спросила:

– Так, значит, ты не женат?

– Нет, – ответил он дрогнувшим голосом. Это объяснило многое, и Линден добавила:

– Но ты был женат.

– Да.

– А что же случилось?

Закрыв лицо руками, Сандер начал печальный рассказ:

– По законам моего народа только гравелинг имеет право на выбор супруги. Наше выживание зависит от детей, и их зачатие не отдается на риск влечений или предпочтений. Тем не менее, по древнему обычаю, гравелингу предоставлена свобода – как награда за его нелегкий труд.

Выбор моего сердца пал на Аймил, дочь Анест. Анест была сестрой моей матери, а мы с Аймил нравились друг другу с детства. После свадьбы у нас родился сын. Вот почему его назвали Нелибрином, что означало “дитя из сердца”. – Его тон казался таким же безжизненным и сухим, как равнина под солнцем. – Он родился маленьким и слабым. Однако, как и все родители, мы считали своего ребенка самым красивым на свете. За двадцать лунных смен он подрос. И хотя малыш еще не крепко держался на ногах, он ходил и бегал по всему нашему дому.