Ничего стоящего. Нашла лишь одну легенду — о старухе, которую именуют Вестницей судьбы. По сказанию, появляется она лишь в переломный момент, может притвориться жрицей или колдуньей, многие могут принять ее за безумную. Описание меня немного напугало — очень уж напомнило о той шарлатанке с праздника. Также имелась и приписка, что последний раз Вестницу видели в тот год, когда орки поменяли покровителей. И на предсказывала она им что-то очень неприятное.
— Увлекаешься чтением, дочь Харальда?
Я едва не выронила книгу из рук, когда услышала столь знакомый голос за спиной. Резко обернувшись, окинула Гро-Домина внимательным взглядом. Казалось, должен быть большим и неповоротливым, а вон… Тихий.
— Не хотел тебя напугать, — кровожадно усмехнулся мужчина.
— Меня так просто не напугать, — вздернула я нос, демонстрируя свое бесстрастное презрение.
Гро-Домин хрипловато рассмеялся. Глаза его глядели как-то недобро, будто он раздумывает — делать пакость иль нет. Я внутренне напряглась, ожидая очередного удара в спину.
— Признаться, я был удивлен тем, что Харальд так легко отказался от тебя. Думал, хотя бы поторгуется.
— Зачем вы об этом говорите?
— Тааак, — протянул орк и медленно обошел комнату, оглянулся, — мысли вслух. Ты знала о том, что Элеонор изначально была обещана мне?
Я замерла, пораженная, будто громом.
Следом за шоком пришел и гнев. Как он только смеет так говорить? Моя мать, принцесса снежной Норидии, принадлежала древней, чистокровной династии. И чтоб такую пообещали орку?!
— Так уж вышло, — обезоружено улыбнулся он. — Я пообещал твоему деду помощь в войне, ведь Норидию теснили соседи со всех сторон. А взамен я хотел лишь его дочь. Ну, правда, еще и ее приданное. Мы заключили договор, она должна была прибыть в сопровождении моих лучших воинов.
Гро-Домин подавил легкий зевок, лениво раскинулся на тахте около окна.
— Но так уж вышло, что Харальд со своим войском перехватил их около границы, вырезал стражу и женился на Элеонор. Я очень долго злился на него. Каждая новость вводила меня в бешенство, ведь мою законную добычу нагло украли. И вот, спустя столько лет, Луноликая Дева, дочь Харальда, в моей власти. Забавно вышло. Все обернулось так, как должно было быть двадцать лет назад.
— Я не в вашей власти! — прошипела я. — Я принадлежу домину клана Грах!
— Ох! — картинно спохватился Гро-Домин, а в его глазах вспыхнуло затаенное до этого злорадство. — Чуть не забыл! Я ведь только сейчас отправил весть дому Грах. А тут встретил тебя и совсем выветрилось из головы, что ты не знаешь!
Страшное, темное предчувствие сжало ледяной лапой мне горло.
— Что именно я не знаю?
— Домин Грах, — орк состроил фальшивую скорбь, — погиб. Начался шторм и его смыло волной за борт корабля. Мне прислали послание голубиной почтой сегодня утром. Сочувствую, Луноликая.
У меня все померкло в глазах, мир покачнулся и развалился на тысячи крошечных осколков.
Пол под ногами поплыл, а глаза застелила темнота.
Когда сознание вернулось в мое тело, я рывком присела на своем ложе и, вцепившись пальцами в платье Ру, закричала:
— Это ложь? Скажи, что это ложь! Он ведь жив, правда? Ру, не молчи!
Женщина, которая резко постарела лет на десять, горестно вздохнула и тихо ответила:
— Он мертв, милая.
Что-то щелкнуло, треснуло под ребрами и взорвалось невыносимой, всепоглощающей болью.
Сжав дрожащие ладони на коленях, я издала дикий, нечеловеческий вопль и, кажется, совсем выпала из этого мира. Там, где была я, существовала лишь боль, обжигающая и режущая, окрашенная кровью и морскими брызгами, поглотившими моего орка.
Я не чувствовала рук Ру, что ощупывали, били по щекам в попытках утихомирить, унять мои крики и вой. Зрение, слух будто отключили. Память тоже. это потом мне расскажут, что разбитые о стены стулья, порванные подушки и растерзанные одеяла — результат моих действий.
Все вокруг казалось лишь пустыми декорациями для театра, которые устанавливают перед выступлением бродячих актеров. Ненастоящее, фальшивое. Из реального — только сжирающая душу боль, неотвратимая и безжалостная.
"Он мертв" — хороводом крутилось в голове, не замолкая и не утихая.
Когда же все закончилось, я безвольной, сломанной куклой лежала около ложа, бесцельно направив взгляд куда-то в стену.
— Какой кошмар, — тихонько всхлипывала в углу Ру, прижимая дрожащие руки к лицу.
— Это не кошмар, — слова оцарапали горло, будто мне в рот насыпали пепла. Кажется, я сорвала голос и теперь говорила хрипло, едва слышно.
— А что же это?!
— Это конец. Всему.
Ру вновь заплакала, ее плечи сотрясала крупная дрожь. Раздавленная, будто на нее упала гора камней. Но не столь сломанная, как я.
Казалось, все цвета перед глазами померкли. Когда-то пестрое буйство красок, столь излюбленное орочьими сердцами, теперь смешивалось в бесцветную, серую мешанину.
— Еще и такая бесславная смерть! Нелепая! — всхлипывала Ру.
У меня же едва ли не вырвалось глухое рычание сквозь зубы. Хотелось броситься на женщину, вцепиться в ее бессовестные глаза. Он мертв и нет разницы из-за чего! А она еще смеет говорить такое!
Но сил подняться не было, я смогла лишь повернуть голову чуть в сторону, чтобы было удобнее прожигать Ру взглядом, в котором таились ненависть и боль, поселившаяся там навсегда.
— Гро-Домин сказал, что даже тело не удалось выловить, — продолжала она, не замечая моего недовольства.
Меня, будто стрелой, пронзила кровожадная ярость, заполонила собой рассудок, слегка потеснив скорбь.
— Это он! — прохрипела я. — Он виноват! Он должен был быть там, а не Дагон! Какого черта он вообще прохлаждается в Джахаре, отправляя воевать других?! Чертов ублюдок!
Ру пискнула, что-то затараторила о том, что за такие слова можно и головы на плечах не сносить. А мне было плевать. Какая разница, что будет со мной дальше, если Дагон теперь мертв?
Судя по ощущениям, я умерла вместе с ним.
Уже на следующий день Гро-Домин прислал орков за моими вещами — этот ненормальный решил, что после падения дома Грах следует "разделить" оставшиеся богатства в виде владений и наложниц. Меня, конечно же, старый ублюдок решил присвоить в свой гарем. Что случилось с Траганом, не знал никто. Все просто делали вид, будто так и нужно. Словно все идет по плану.
Я нервно расхохоталась, наблюдая как выносят из моих покоев сундуки.
— Урса принесла успокаивающего отвара, — зашептала Ру, которую беспокоило мое состояние. — Выпей.
— Сама пей! Верните на место! — последнее уже предназначалось орку, который посмел протянуть лапы к шкатулке с тиарой, подаренной Дагоном. Мужчина спешно вернул ее на столик и безоружно поднял руки.
— Я-то справлюсь. А тебе лучше сейчас побольше спать. Пойду, схожу за отваром.
Когда Ру наконец покинула мои покои,
