— Мы начали поворачивать влево.
— Как нам теперь вернуться на прежний курс?
— Нажать на правую?
— Давай. Хорошо. Теперь держи самолет прямо. За штурвал держись только левой рукой. Расслабь кисть, это не соревнования по армрестлингу. Хорошо. Фредди, теперь посмотри на этот циферблат. Он называется альтиметр и показывает, на какой высоте ты летишь. А эта рукоятка называется дроссель. Если толкнуть его на себя, самолет полетит быстрее, если от себя, самолет сбросит скорость. Это словно прибавить и убавить газ у автомобиля. Поняла?
— Да, — ответила Фредди. В эту секунду вся сила ее природной координации переключилась на приборную панель «Пайпер Каба».
— Смотри на альтиметр, Фредди, и попытайся подняться на пятьдесят метров. Тебе нужно сдвинуть вперед дроссель и потянуть на себя штурвал. Ай! Не так быстро. Мягче… мягче… еще мягче. Вот так, правильно. Не забывай, как это делать. Попробуй набрать еще пятьдесят метров. Хм… уже лучше. Теперь снижайся, только мягко, на сто метров, и мы окажемся на той же высоте, с какой начали. Что ты станешь делать?
— Штурвал от себя, дроссель на себя. Очень и очень мягко.
— Правильно. Давай.
Фредди звонко рассмеялась. Она научилась летать на самолете! Она умеет летать! Мак сидел в кабине, положив руки на колени, а самолетом управляла она. Она всегда знала, что сможет этому научиться, знала, не понимая, откуда взялась эта уверенность, и не пытаясь ее понять. Само пилотирование отличалось от того, что она ожидала. Оно оказалось более… более… прозаичным нетрудным делом из-за всех этих контрольных приборов на панели управления, назначение которых еще не было ей известно, но чудо, которого она ждала всю жизнь, это чудо — о да! — свершилось!
— Пора поворачивать обратно, — сказал Мак. — Я беру управление на себя, но не убирай руку со штурвала, а ноги с педалей, так ты сможешь ощутить, что я буду делать. Просто прочувствуй каждое мое движение.
Фредди неохотно передала ему управление самолетом.
— В каком возрасте я смогу самостоятельно поднять самолет в воздух?
— Ну, для начала тебе надо научиться поднимать его в воздух, так как ты этого еще не умеешь. Однако пилотировать запрещено до шестнадцати лет.
— Что?! Кто это сказал?
— Правительство. Есть правила, закон. Безмозглые дураки… Я начал самостоятельно летать, когда мне было всего двенадцать, но то было в добрые старые времена. До этого, в самом начале, вообще не было никаких контрольных приборов, тогда учили летать так же, как и плавать — по принципу «либо плыви, либо пойдешь ко дну».
— Значит, придется ждать еще четыре с половиной года, — поникла Фредди. — Разве можно так долго ждать? Никакого терпения не хватит.
— Выбора нет, малышка. Ты можешь научиться летать, но летать самостоятельно тебе нельзя.
— Четыре с половиной года, — горестно повторила Фредди.
— В твоей школе есть мастерская?
— Нет, — грустно ответила Фредди.
— Смени школу, это лучшее, что ты можешь сделать, и займись работой в мастерской. И математикой, это очень важно. Математика у тебя хорошо идет?
— Да, — невнятно пробормотала Фредди. — Это мой любимый предмет.
— Хорошо, долби ее как следует. Без математики не разберешься в навигации. Веришь, нет, но есть люди, которые не могут одолеть математики даже ради спасения собственной жизни.
— Вроде моей сестры Дельфины, — сказала Фредди, почувствовав, что ей стало немного легче дышать.
— По крайней мере, у одной из вас нормальное девчоночье имя. Фредди, ты представляешь себе, где аэропорт?
— Конечно. — Фредди прищурилась на солнце и указала точное расположение аэропорта, хотя он не был виден, поскольку находился далеко в долине Сен-Фернандино. — Я видела его минуту назад или, может быть, чуть раньше.
— Хм… — Он-то знал, где аэропорт, подумал Теренс Макгир, поскольку тот находился там же, где и всегда, но он не поставил бы и двадцати пяти центов, что кто-то определит его местонахождение во время первого полета. У малышки отличное зрение, и более того — верный глаз.
Когда они пошли на посадку, он спросил:
— Фредди, скажи мне, что ты чувствуешь?
— Что ты имеешь в виду?
— Как ведет себя самолет во время приземления.
Озадаченная Фредди застыла на сиденье, словно прислушиваясь к откровению свыше, пока «Пайпер Каб» приближался к посадочной полосе и с каждой секундой снижался все больше и больше.
— Он хочет приземлиться, — вдруг восторженно завопила она. — Он сам хочет приземлиться!
— Да. Как ты это поняла?
— Я это почувствовала, действительно почувствовала, Мак.
— Где?
— В… на… сиденье под собой.
— Под юбкой?
— Верно.
— Еще бы! Там ты и должна была это почувствовать. Когда в следующий раз соберешься в полет, надень брюки.
Посадив самолет, Макгир подъехал к зданию школы. Они выбирались из кабины, когда к самолету подскочил кипящий от ярости Поль.
— Вы знаете, что вас не было около часа? Я места себе не находил от беспокойства, чуть с ума не сошел! Проклятье, Макгир, ты что, спятил, где твои мозги?!
— Потише. Урок продолжается час. И если уж на то пошло, мы вернулись на три минуты раньше срока.
— Урок? — недоверчиво произнес Поль. — Какой еще урок? Я просил тебя покатать Фредди, ни о каком уроке речи не было.
Теренс Макгир взглянул на Фредди. Она смотрела на него чистыми глазами, которые видели, как он уже знал, дальше и лучше любых других глаз. Твердо сжав губы, Фредди как бы говорила: она, конечно, понимает, что лгать нехорошо, но, что поделаешь, иногда приходится, когда дело того стоит.
— Простите, но я мог бы поклясться, вы сказали, что Фредди хочет взять у меня урок, — проговорил пилот. — Извините, я, должно быть, неправильно вас понял. Я не хотел причинять вам беспокойство. Вообще-то урок стоит шесть долларов — четыре за аренду самолета и два собственно за урок… Но я возьму с вас только четыре, раз вы хотели, чтобы я просто покатал ее. Ах, и еще одно. Я должен дать молодой леди формуляр полетов.
Он заторопился в пристройку, служившую ему кабинетом, и вернулся, делая в формуляре первую запись.
— Вот здесь ты должна расписаться, Фредди. Теперь возьми его себе и смотри не потеряй.
— Ни за что, — выдохнула Фредди с сияющим от благодарности лицом. — Я ни за что его не потеряю. Мак, я обязательно приду снова. Не знаю когда, но как только смогу.
— Поверь мне, малышка, я в этом не сомневался. Ни на секунду. До встречи, Фредди!
— До встречи, Мак!
7
Летом 1933 года в Шампани, на террасе замка де Вальмон, виконт Жан-Люк и виконтесса Аннет де Лансель приветствовали Поля и Еву, впервые приехавших в замок со своими дочерьми. В соответствии с традицией семьи Лансель хозяйка замка сама разливала шампанское, когда поднимался первый бокал на любой семейной встрече в Вальмоне. Сегодняшний же повод был не просто символическим, а заключал в себе особую важность.
