Следом появились люди-кошки, воины Бастет. Они шагали медленно, крадучись, некоторые вставали на задние лапы, но в основном шли на четвереньках. Скетти знала, что именно отсюда пошли все африканские и индийские сказания о больших кошках. В отличие от птиц люди-кошки умеют сражаться: их движения молниеносны, когти способны растерзать в клочья что угодно. Ската чихнула: на кошек у нее тоже была аллергия.
Странная армия остановилась — возможно, при виде внушающего трепет дерева-небоскреба. А может, их просто смутило присутствие всего лишь одного воина, который стоял в отворенных дверях. Они закружили возле дерева, словно движимые общей командой, и бросились вперед длинной рваной линией.
Воительница посмотрела по сторонам, расправила плечи, и у нее в руках появились два коротких меча. Она подняла их скрещенными над головой.
Это был сигнал для торк-альта и натаров, ожидавших в укрытии. Словно из ниоткуда, сотни страшилищ-ящеров напали с небес, облитые солнцем, и обрушились на армию противника. Они кружили в разные стороны, поднимая огромными крыльями клубы песка и пыли, ослепляя и сбивая с толку птиц и кошек. А затем, воспользовавшись плохой видимостью, выскочили торк-альта, сидевшие в траве и за корявыми корнями Иггдрасиля. Скетти поспешила в глубь дома, думая о том, до чего же звуки этой битвы напоминают обеденное время в зоопарке Сан-Франциско.
— У нас мало времени! — прокричала Ската, вбежав в коридор.
— Сколько? — угрюмо спросил Николя.
— Очень мало! — ответила Скетти, помолчала и добавила: — Торк-альта и натары не смогут долго сдерживать натиск.
— А где Морриган и Бастет?
— Я их не видела. Но они наверняка придут, а вот когда придут…
Она оставила фразу незаконченной. И так было ясно: пока Геката занята близнецами, никто не сможет долго противостоять темным старейшинам.
— Они придут, — мрачно согласился Фламель.
Скетти подошла к нему. Они знали друг друга триста лет, и хотя она была старше алхимика почти на два тысячелетия, но начала относиться к нему как к отцу — своего она совсем не помнила.
— Забирай близнецов, и бегите. Я задержу их и постараюсь выиграть для вас как можно больше времени.
Алхимик положил руку ей на плечо. Между ними вспыхнула крошечная искорка энергии, и оба на миг засветились. Николя заговорил, неосознанно перейдя на родной французский:
— Нет, мы никуда не убежим. Если мы и уйдем отсюда, то только вместе. Нам нужны близнецы, Скетти, — не только нам с тобой, но и всему миру. Мне кажется, только они смогут противостоять старейшинам и не дадут им достичь главной своей цели — вернуть власть над землей.
Скетти глянула через плечо в темную комнату.
— Ты слишком многого от них ждешь! Когда ты собираешься сказать им всю правду? — спросила она.
— Всему свое время…
— Времени-то у тебя как раз и нет! — пробурчала Скетти. — Ты начал стареть. Это заметно по лицу: у тебя мешки под глазами и седых волос прибавилось.
Фламель кивнул.
— Знаю. Заклинание бессмертия разрушается. Без эликсира молодости мы с Перенель будем стариться за день на целый год. Мы умрем еще до конца месяца. Но к тому времени это будет уже неважно. Если темные старейшины одержат победу, мир людей перестанет существовать.
— Тогда давай позаботимся о том, чтобы этого не случилось.
Скетти повернулась спиной к Фламелю, опустилась на землю и уселась в позе лотоса. Пальцы обеих ее рук сомкнулись на рукоятях мечей, положенных крест-накрест на коленях. Если кошки и птицы ворвутся в дом и обнаружат коридор, им сначала придется сразиться с ней, а уж она-то не даст им скучать.
Геката вручила Фламелю коротенький посох из ветви Иггдрасиля, и теперь, крепко сжимая его в руках, он занял свое место у самых дверей комнаты, где богиня работала над близнецами. Если кто-то и умудрится пройти мимо Скаты, он будет начеку. У Скетти на вооружении мечи, руки и ноги, но его оружие потенциально обладает большей разрушительной силой. Он поднял руку, и узкое пространство заполнилось запахом мяты: его аура замигала и вспыхнула зеленым свечением. У него еще оставались силы, но любое использование магии истощало его, высасывало жизненную энергию. Скетти права: он уже начинал стареть. Он чувствовал слабую боль там, где ее никогда раньше не было. Даже глаза перестали быть такими зоркими, как еще вчера. Если ему придется пустить в ход магию, это ускорит процесс старения, но ему во что бы то ни стало нужно выиграть кусочек лишнего времени для Гекаты. Он оглянулся через плечо, пытаясь проникнуть взглядом во мрак. Что же там происходит?
— Начнем со старшей, — объявила Геката.
Софи почувствовала, что ее брат набирает в грудь воздуха, чтобы возразить, и сжала его руку так крепко, что даже кости хрустнули. Он в ответ пнул ее по лодыжке.
— По традиции, — объяснила богиня. — Софи… Как твоя фамилия и имена родителей?
— Ньюман. Маму зовут Сара, а папу Ричард.
Ей было странно называть родителей как-то иначе, чем просто «мама» и «папа».
Зеленый свет в комнате стал ярче, и они увидели очертания Гекаты на фоне светящихся стен. Хотя ее лицо оставалось в тени, глаза отражали зеленый свет, как осколки полированного стекла. Она положила ладонь на лоб Софи.
— Софи, дочь Сары и Ричарда из семейства Ньюман, из рода человеческого… — начала она на английском, но быстро переключилась на красивый певучий язык, который существовал еще до появления человечества.
По мере того как Геката произносила слова, аура Софи засветилась и холодная серебристая дымка окутала ее тело. Прохладный ветерок тронул кожу, и девочка вдруг заметила, что больше не слышит Гекату. Она видела, как шевелятся губы богини, но не могла разобрать слова. Их заглушили звуки ее собственного тела: свистящее дыхание в носу, шум крови в ушах, непрерывное биение сердца в груди. Что-то давило в висках, как будто мозг расширялся в черепе, а вдоль позвоночника пробежала ноющая боль, распространившись во все кости.
Потом в комнате посветлело. Геката, ставшая еще старше, примерно возраста Софи, стояла, очерченная изменчивыми потоками мерцающего света. Софи вдруг поняла, что видит ауру богини. Она смотрела, как свет переливается вокруг рук и стекает в пальцы, а потом почувствовала, как этот свет с колющей болью проникает к ней в череп. На секунду у нее закружилась голова, девочка потеряла ориентацию в пространстве. Слова Гекаты вдруг стали разборчивыми, пробившись сквозь гул в ушах:
— …пробуждаю в тебе великую силу…
Богиня провела рукой по лицу Софи. Ее прикосновение было одновременно ледяным и обжигающим.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
