– Мне нужны деньги. Своих мне не хватит. Вместо ответа он вывернул карманы и вытряхнул на стол содержимое бумажника.
– Две десятки, пятерка и три доллара. Если хочешь, возьми их, – холодно проговорил он.
– И это все, что у тебя есть? В этом доме никогда нет денег.
– Верно. Не успеваю я их заработать, как они тут же исчезают.
– Это не моя вина. Не я швыряюсь деньгами, как пьяный матрос. Я хожу в юбке, купленной пять лет назад.
– Не изображай из себя мученицу. Никто не просит тебя ходить в старой юбке.
Идиотским образом они затеяли какой-то бессмысленный, не имеющий отношения к делу спор.
– Тогда я возьму машину и поеду к маме. До Беркшира я доберусь за три часа, возьму у нее денег и утром вылечу из Бостона.
– Ничего подобного ты не сделаешь. Не втягивай в это свою мать. О чем ты только думаешь? Хочешь напугать ее до смерти и испортить ей первый после смерти отца отдых?
Тео схватил Айрис за руку, она вырвалась, задев при этом локтем вазу с цветами. Вода, осколки, мокрые цветы – все оказалось на светлом ковре. Айрис расплакалась. Не то чтобы ей было жалко ковра, она вообще не слишком дорожила вещами, просто это стало последней каплей. Она рухнула в кресло.
– О Господи, о Господи, что же с нами будет?
Тео принялся за уборку. Он отлично знал, что нужно делать – принес из чулана тряпку и осторожно промокнул лужу, не давая ей растечься, затем собрал в газету осколки.
– Антуриум, – ворчал он, – ненавижу эти цветы, черт бы их побрал. Мне все надоело – проблемы, дети, слезы… Неужели на земле нет уголка, где мужчина мог бы хоть немного отдохнуть?
Айрис постаралась взять себя в руки.
– Тео, в последний раз прошу тебя, будь благоразумным. Давай вести себя как нормальные люди. Пойдем с утра в банк, потом полетим в Чикаго.
Он поднял голову.
– Даже если бы я и хотел, я не могу. Утром две операции, и я не могу отложить их из-за выходок моего идеалиста-сына.
Она резко встала. Стул зацепился за угол ковра и отлетел к столу. Стоявшая на столе лампа закачалась и упала.
– Я этого не вынесу, – простонала Айрис. – Я совершенно разбита.
– Я тоже не вынесу, – ответил он.
Тео пошел на кухню выбросить разбитую лампу и мокрую тряпку. Вернувшись, он увидел, что Айрис, скорчившись, сидит на стуле, уставившись на темное пятно на ковре.
– Я уйду на некоторое время, – холодно проговорил он, уже полностью овладев собой. – Думаю, так будет лучше для нас обоих, а то мы буквально бросаемся друг на друга.
– Иди, – откликнулась она.
– В клинике у меня куча неподписанных счетов. Посмотрю их, а заодно и соберусь с мыслями. Заснуть здесь сегодня мне все равно не удастся.
– Иди, – повторила она. Дверь за ним захлопнулась.
* * *
Верх в машине был откинут, но ночь была такой душной, что легкий ветерок, обдувавший лицо, не приносил прохлады. Тео выпрямился и попытался еще раз оценить ситуацию. Да, он поступил правильно. Пусть мальчик побудет в неизвестности денек-другой; потом он попросит своего адвоката позвонить в Чикаго и выяснить, что к чему. Да, так, пожалуй, будет лучше всего.
Но, Боже, помоги Стиву! Боже, помоги нам всем. Последние два года такие тяжелые – все эти неприятности со Стивом, смерть отца Айрис. Она была очень близка с отцом. Сердце его вдруг исполнилось нежности и жалости к Айрис: она выглядела такой потерянной, скорчившись на стуле с опухшим от слез лицом. Может, ему не стоило уезжать. Мелькнула мысль развернуться и поехать назад, но Тео отогнал ее. Измученные, измотанные люди всегда начинают упрекать друг друга, предъявляют друг другу какие-то глупые претензии, не имеющие никакого отношения к непосредственной причине их страданий. Им обоим лучше немного остыть.
Он запарковал машину на стоянке перед длинным двухэтажным зданием. Свет в этот час горел лишь в окне кардиологического кабинета. Кто-то, видимо, засиделся за работой, используя время, когда не отвлекают ни люди, ни телефонные звонки.
А может, светящееся окно объясняется иначе. Может, это врач развлекается с медсестрой, той, с многообещающим взглядом. Он бы не удивился. Видеть такую красотку перед собой каждый день!
…Его шаги гулко отдавались в тишине пустынного коридора. Сзади открылась дверь, и чистый приятный голос окликнул:
– Привет! Тоже вкалываете сегодня? Накрашенные персикового цвета помадой губы изогнулись в улыбке. Белый халат выглядел абсолютно свежим несмотря на удушливую, влажную атмосферу.
– Вам бы не помешало выпить чего-нибудь холодненького, – заметила она.
– А у вас случайно ничего не найдется?
– Фруктовый напиток. Сама делала. Очень приятный, кисленький такой и немного терпкий.
– Звучит заманчиво.
– Я как раз собиралась гасить здесь свет, но вы можете взять термос с собой, утром отдадите.
– Это очень любезно с вашей стороны, но мне бы не хотелось лишать вас термоса.
– Возьмите. Он мне сегодня не понадобится.
Тео прошел к себе в кабинет, а через пару минут появилась она с термосом в руках. Поставив термос на письменный стол, налила ему в стакан напиток.
– Вот. Пейте на здоровье. А мне пора. – И добавила после паузы: – Сегодня был такой длинный день. И еще эта ужасная жара.
В свете лампы в ее светло-каштановых волосах поблескивали белокурые пряди. Это, конечно, работа парикмахера, но выглядело все равно очень привлекательно. Поскольку девушка не уходила, Тео, решив, что молчать было бы невежливо, спросил, часто ли она задерживается так поздно.
– Нет, раз в несколько месяцев, когда необходимо привести в порядок все бумаги и счета. Вообще-то, работы всегда много, но платят хорошо, так что жаловаться па большую нагрузку мне вроде бы и неудобно.
– Вашему шефу повезло.
Он сам смутился, сказав эту банальную фразу, но почему-то в ее присутствии слова не шли на ум. Он молча смотрел на нее и, хотя друг от друга их отделял письменный стол, он ощущал аромат ее духов. Это не был один из тех сладких восточных ароматов, которые, предположительно, должны возбуждать мужчин, а легкий нежный запах, похожий на запах гигиенической пудры и неизмеримо более волнующий. Отглаженный халат сверкал белизной и обтягивал фигуру как раз в нужных местах. Наверное, она хорошо сложена, а кожа гладкая и упругая, как натянутая резина. Усилием воли Тео отогнал эти мысли.
– Я даже не знаю, как вас зовут.
– Элис. Элис Мередит.
– Какое старомодное имя. В наши дни не часто встретишь девушку по имени Элис.
– Такое имя придает мне пикантность, вы не находите? Но вообще-то я современная девушка.
– Это я заметил, – ответил Тео.
Они изучающе смотрели друг на друга, он – откинувшись в кресле, она – облокотившись о книжную полку.
