Понимал, что окружающие состоят из мужиков и баб.
Живут вместе, чтоб хозяйство, дети.
Ругань всякая с ними.
Покупки.
Расходы.
Не знал и попроще.
Вкуса еды.
Не знал питья.
Лимонада.
Одежды.
Не знал интересной работы.
Самостоятельности.
Говорил – мне положено.
Как все, так и мы.
Он даже не знал, на что способен. Что думает по какому-то поводу.
Ну не знал.
Никто же не спрашивал.
Когда в молодости разок ляпнул – погорел.
Сладкую ненависть, месть – не знал.
Враги там.
Когда они приезжали, вроде ничего люди.
Но ведь враги.
Замышляют.
Хотят отнять.
Хотят, чтоб стоял в очередях. Чтоб не знал ничего, кроме водки, бабы, болей в почках, очередей.
А он и не знал ничего, кроме этого.
Наши неудачи
Вы не имеете права мучить родных неудачами, неидущей работой, разваленной жизнью. Только радовать. Вы должны радовать их успехами, карьерой, блеском и уважением начальства.
И высоким заработком.
Неудачи делают вас невыносимым. Невыносимым делают вас неудачи. Прежде всех не понимают жена, дети, мать.
Вам смотрят в затылок.
Вам смотрят в затылок.
От этого ваши дела усугубляются. Ваши дела усугубляются, вы уже огорчаете всех.
Вы расстраиваете неповинных. Вы расстраиваете неповинных, а ваша голова…
Ваша голова, как любой другой орган, в такой обстановке отказывается работать.
От поисков идей, открытий у вас образуется пришибленный вид.
У вас образуется пришибленный вид, а попытки помочь по хозяйству лишь подчеркивают положение. У вас вырывают ведро.
У вас вырывают ведро и – «Твое место не здесь!»
А где ваше место? А где ваше место? И вы идете на улицу. Вы пытаетесь мужественно смотреть на прохожих. Но у вас срывается взгляд.
У вас срывается взгляд и перекошены брюки. Перекошены брюки, и старая знакомая давно уже вышла замуж – и ни в какое кино, и зачем ей это снова, зачем ей это снова?
А старый товарищ, а школьный товарищ бежит.
А школьный товарищ, а старый товарищ бежит каждый день, все увеличивая дистанцию.
От инфаркта, от родных, от новостей и прейскурантов.
Он бежит.
И говорить с ним…
И говорить с ним можно только на бегу под дождем, когда он в трусах, а вы в плаще, и все увидят, как счастье и несчастье бегут рядом.
Снова бегут рядом. А тот…
А тот один, кто буйным ветром занесен в Алма-Ату, – тот сидит там и стесняется…
Тот сидит там и стесняется писать.
Сюда оттуда.
Стесняется.
И когда вы не вдруг, а точно и буквально напились, обнаружив в себе, обнаружив слабость характера и неустойчивость позиции, развязка завитала и затряслась маманя. Маманя ночью под подушкой затряслась.
Рыдает мама, зажимает рот… Страшнее нет. Жена и дети – все скрывают слезы.
На вас без слез, на вас без слез вообще нельзя и незачем смотреть.
От вырезок о вреде водки вы напиваетесь страшнее, вернее, снова… и просите вас поддержать жену, чтоб выпить с вами… Жена. Она бледнеет. А вам надо. Вам надо с кем-то.
И вот уже не дома, на скамейке в парке какой-то девушке в немытых босоножках с низу ног вы повторяете рассказ с припевом: «Да, она меня не понимает» – и, сосчитав в кармане мелочь: «Я тебя озолочу!..»
И на вокзале в сопливой, гулкой, рваной тишине, меж телогреек и кирзой буфета, роняя капли, пишете в Алма-Ату.
И только когда быстро.
И когда жутко быстро…
И когда страшно быстро…
Когда мгновенно вдруг пришел ответ…
Пришел ответ, где то же, только ярче. Глубже и занятней.
Где их с беременной женой, ее ребенком, первым мужем и его женой хозяйка выгнала. Оне…
Оне живут у дворника и ездят на трамвае в кухню.
А туалет в горах, и банятся в четверг.
Восьмой четверг второго месяца нисана.
И, вашу боль поняв, проникшись вашим горем, он просит вас прислать пятерку на расходы и челюсть новую для сына, из пластмассы.
Вы чувствуете – вам немного лучше…
Вам немного лучше… А вот и лучше быстро, быстро лучше… Ах, ибо.
Ах, ибо ваши неудачи кому-то кажутся мечтой. Домой идите быстро.
Старших и ведущих инженеров…
Старших и ведущих инженеров послали в колхоз перебирать кукурузу. Из кучи початков они выбирали несгнившие, очищали и перебрасывали через себя в направлении города. Перебирать вторую кучу прислали ученых. Они перебирали и перебрасывали через себя. Как только пошла гнить куча номер три, прислали врачей. Группа врачей перебирала и перебрасывала к городу через себя. Последнюю небольшую кучу у самого города перебирали учителя. Так была решена проблема транспортировки, хранения, а также осторожно и тактично намекнули: кончится кукуруза – кончится и интеллигенция.
Куда ходит наш человек?
Куда чаще всего ходит наш человек?
К какой-то матери, к чертям собачьим, к свиньям, вон отсюда, регулярно заходит завтра, идет куда угодно, только не сюда, чтоб его больше здесь не было. Он не видит, что обед. Не понимает, что входить нельзя, сует свои деньги, не видит, что закрыто, не понимает, что их много, не соображает и лезет, не втемяшит, что этот стол не убран, что касса справок не дает, что здесь стоять нельзя, а сидеть не на чем.
Отсюда, куда он больше всего ходит?
К едреной матери! К чертям собачьим! Вон отсюда! Катится к чертовой бабушке! До четверга, чтоб его духа здесь не было, если появится еще раз, то вызовут милицию.
Пусть ищет где хочет, садится, если найдет! Должен соображать, если мозги есть! Всё понимает, но прикидывается и старается мешать всем, куда приходит.
Что он не видит?
Что здесь табличка, на которой ясно указано. Что здесь цена, где ясно указано. Что вот указатель, где ясно сказано. Что в постановлении ясно сказано, и по радио было ясно сказано. Что предыдущим из очереди было ясно сказано…
Что он не понимает?
Что сюда нечего свою справку совать. Что мест нет, а предыдущий имел бронь. Что в продаже нет, а предыдущий взял по другой линии. Что это опытный образец, значит, не должен работать. Что этого лекарства нет, ибо лекарство помогает всем, значит, оно дефицитно, значит, были злоупотребления, значит, злоупотребления пресечены, значит, лекарства нет. Что сейчас трубы хуже и их заменяют чаще, поэтому их нет. И мало ли… и вообще, и не обязан никто, и все…
Что он не в состоянии понять?
Что сейчас трубы хуже, чем были. Их больше, но меняют чаще, поэтому их нет. И воды нет, ибо труб нет и ей не в чем. А будет, когда поменяют. Не меняют, потому что их нет, потому что они хуже, хотя их больше, но они хуже, и вообще, и всё! Пошел вон!
Почему наведение порядка кончается беспорядком, переходящим в наведение порядка, переходящего в беспорядок, переходящий в наведение порядка?
Что он не хочет понять?
Что он не один, что здесь люди занятые, что такие ошибки в порядке вещей, что это возрастное, поэтому чего же лечить, когда это возрастное, когда тут молодежь и помолодел инфаркт, и посвежел маразм, и это в порядке вещей, и мало ли вообще…
Чего он не чувствует?
Что сейчас другое время, что не время смешить, что не время петь, что это там наверху решили, а внизу свои условия, и не надо газету совать, а в колхоз ехать надо и на овощебазу надо пока. Что значит – пока? Это значит – пока. Сам почувствует. А он не чувствует, оттого что он не видит, не слышит и не понимает элементарных вещей, поэтому куда он чаще всего идет? Вон отсюда, к едреной матери, к чертям собачьим, катится к чертовой бабушке, идет туда, сюда, в третье, десятое, и его духа не должно быть в разных местах от девяти до восемнадцати с перерывом на обед с часу до двух!
Что делать?
Я сделал мерзкое открытие.
Критиковать нашу жизнь может человек слабого ума.
Настолько все ясно. Простейшие организмы изрекают, чего не должно быть. Этого, этого, этого, этого.
Самый элементарный, подведя итог: этой жизни быть не должно.
Теперь высокие умы сели соображать, что нужно сделать.
Думали-думали, думали-думали и сказали: этого не должно быть;
Этого не должно быть;
Этого не должно быть.
А должно быть:
Это;
Это;
Это.
Как перевести из «этого не должно быть» в «это должно быть»?
Думали, думали: попробуем так…
Попробовали.
Нет, этого не должно быть.
Попробуем так…
Попробовали…
Нет, и этого не должно быть.
Итак, что не должно быть, знает каждый.
И что должно быть, знают все.
Перехода не знает никто, поэтому сдается мне:
А) перестать думать;
Б) перестать действовать;
В) оставить все в полном покое.
Организм, возможно, соберет себя сам. И медленно начнет совершенствоваться.
Тяжелый характер
Талантливый человек слишком неудобен каждому и хорош для всех. Его нельзя принимать в больших дозах. Тяжелый характер вызывается причинами, неудобными для многоразового объяснения.
Такой человек в словах видит больше смысла, чем туда вкладывает собеседник, и обижается. Ему страшно мешает жить собственная фантазия. Его нельзя оставлять обидевшимся. В своем воображении он дойдет до убийства.
