Читаем без скачивания Средневековая история. Первые уроки - Галина Гончарова

– Ваше сиятельство?

Кажется, она последнее произнесла вслух. М-да.

– Мастер Вельде, а цветное стекло вы варите? Хочу белую вазу с зеленью.

Мастер замялся.

– Ваше сиятельство… Это дорого будет стоить…

Лиля кивнула.

– Знаю. Я сейчас вам нарисую сосуды, которые мне нужны. Сделаете?

– Ваше сиятельство…

Выяснилось, что сделает. Но дорого.

– А ваше стекло от кипятка лопается? Его на огонь поставить можно?

Выяснилось, что таки да. Лопается. И вообще – даже в Венеции этого мастера мигом бы выгнали из мастерской. Пинками. На роль подмастерья он подойдет. Но не более того.

Лиля вздохнула. Для очистки совести заказала мастеру несколько змеевиков разного диаметра, попрощалась и ушла. Мысли были невеселые.

Стекло отпадает. Самой, что ли, заняться?

Почему нет?

Нужна печь. Муфеля тут, конечно, нет. И замечательной маленькой печки, на которой они варили массу с дядь Володей, – тоже. Стеклодувные трубки… Ей нужно несколько видов, с баночками и без… Ну это можно заказать у кузнеца. А вот химикаты…

Где бы взять химикаты?

Сама она ну ни разу не геолог. Да, с селитрой все ясно. А вот где искать медный купорос? Соединения никеля? Кобальта? Внешний вид их она представляет. И даже качественные реакции примерно помнит. Если поднапрячься. А вот где оно живет?

– Ваше сиятельство?

Лейф. Видя, что графиня притормозила, сидит на лошади перед таверной и даже не думает двигаться с места, он решил вмешаться.

– Все в порядке.

Лиля сползла с лошади и отправилась перекусить. Как-никак уже глубоко за полдень. А лучше нажраться в обед, чем вечером.

Вареная говядина имела отчетливое сходство с подметкой. Такая же мягкая и сочная. Лиля резала ее ножом, отправляла куски в рот и думала, что надо бы заказать кузнецу вилку. С четырьмя, а не с двумя зубцами. А в идеале – кучу кухонных приборов. Но это лучше обсудить с Хельке. Есть ведь вещи… Сито, дуршлаг, интересно, могут ли здесь получить проволоку? И осознают ли полезность пружин?

Надо бы уточнить.

Лиля решилась и позвала Лейфа. Ну и его жену заодно. За одним столом они не ели – неуместно. Но сидели рядом.

Выслушав графиню, вирманин почесал в затылке. Зато Ингрид захлопала в ладоши:

– Ваше сиятельство, так это же замечательно! У нас свой кузнец есть на корабле.

– Свой кузнец?

– Олаф, – буркнул Лейф. – Только он не совсем кузнец, он походный…

Лиля уточнила, и выяснилось, что да, кузнец. Но по грубой работе. Кольчугу он не выкует. Так, заплатку поставит. И что-то типа ожерелья ему тоже будет сложно.

Графиня только рукой махнула.

– Это мелочи. Что надо – я скажу. А там придумаем, как это делать. А вот где бы нам разжиться…

Лиля долго объясняла, что такое химикаты. Договорилась до цветных водорастворимых кристаллов и горючей жидкости, которая прожигает все, на что попадает. Но, как ни странно, ее поняли.

– Ваше сиятельство, это бы у красильщиков и дубильщиков поспрашивать.

– А где они?

Выяснилось, что их мастерские в обязательном порядке стоят за городской стеной. Подальше от города. Ибо – воняет.

Лиля только фыркнула. Вот она – средневековая экология. Воняй, но подальше. Хотя ей-ей… Она на улицах города почти задыхалась. Как же должны вонять мастерские, что даже местные ужасаются? А что выбрасываемые отходы производства могут попасть в реку, а ты из этой реки морду моешь, это пустяк.

Женщина прикусила губу и задумалась.

Ладно. Надо обеспечить себе набор химикатов. А потом уже решим, кто, чего, куда и как.

Но еще…

Больного забывать не надо, ага?

Али Ахмет дин Тахирджиан лежал на кровати. Старшая жена поила его молоком. Лиля распорядилась – молоко в обязательном порядке. Заодно узнала, что тут делают неплохой творог и сметану. А вот йогурт не умеют. И про взбитые сливки не знали. Но рецептом делиться не тянуло.

При виде графини женщины вскочили. Лиля улыбнулась и подошла к кровати.

– Как вы себя чувствуете?

– Не слишком хорошо…

Отрывистое приказание на непонятном языке, и обе женщины вымелись за дверь. Лиля взяла пациента за руку, посчитала пульс, коснулась губами лба…

– Я ожидала худшего. Но у вас почти нет жара.

– Это хорошо?

– Очень. Вы крепкий. Молоком вас поят?

– Да. Зачем?

– Я приказала. В молоке есть то, от чего кости быстрее срастаются.

Про кальций и правильное питание промолчим. Ибо с зайцем не говорят о квантовой физике.

– И что это?

– Кость – белая?

– Белая.

– И молоко тоже. Оно поэтому и укрепляет кости.

– А соль? Тоже ведь белая.

– Не путайте. Это не жидкость.

Али Ахмет кивнул.

Лиля осмотрела ногу. Вроде бы лубок ровный, нога зафиксирована, вытянута.

– Примерно дней десять, и я покажу вашим женщинам, как надо разминать мышцы ноги. Чтобы вы встали на нее не хромая и даже не помня о переломе.

– Ваше сиятельство, я буду вашим вечным должником.

Лиля махнула рукой.

– Думаю, мы договоримся. Если вы мне немного поможете с торговлей. У меня есть то, что выгодно вам. Но я не могу торговать. А вот вы можете – к нашей общей выгоде.

– Те же чернильницы?

– Разве они не будут иметь успех?

– Будут. Это хорошая вещь.

Да уж кто бы спорил. И это ты еще половины идей не знаешь.

Лиля озадачила Али Ахмета проблемой химикатов. А пусть подумает!

Но вместо этого…

– Вода, которая прожигает все, когда горит? И потушить ее нельзя?

Лиля поставила ушки на макушку:

– А цвет какой? Она радужно блестит на поверхности воды? И от нее мерзкий привкус?

– Да, ваше сиятельство.

Лиля потерла руки.

Нефть?!

Пусть сырая, неочищенная, да хоть какая!

– Мы дорожим ею. И используем на войне. Она поджигает все, на что попадет, и горит даже на воде…

– А можно ее как-то купить?

– У меня есть с собой на корабле несколько кувшинов. Я распоряжусь, чтобы вам доставили один.

Сияющие глаза графини были лучшей наградой.

Али Ахмет понял, что больше ей ничего и не надо. Во всяком случае – пока.

– Я распоряжусь.

Лиля еще раз померила ему температуру, прикинула, что из свежекупленных трав надо заварить, и ушла составлять отвар.

Али Ахмет кликнул охрану и отправил одного из мужчин на корабль с запиской. Пусть принесут кувшин уже сегодня к вечеру. Ему хотелось сделать графине приятное.

Да и… Негоже мужчине ходить в должниках у женщины.

А еще пусть пришлют сюда других жен. Эти уже устали, ухаживая за мужем и господином, им требуется отдых.

– Дорогой, это наш единственный шанс! Ты ведь сможешь это сделать. Правда, любимый?

– Да, конечно.

– Он лежит один в комнате. Конечно, при нем эти курицы, но завтра там буду я. А у меня есть настойка сон-травы. Все будут спать как убитые.

– А я…

– Второй этаж. Я открою тебе окно. А поутру… Все падет на голову этой толстой чужестранки.

– Почему бы и нет.

– Иначе мы ведь не сможем быть вместе.

Мужчина подумал, что деньги – это тоже веский аргумент. Намного более веский, чем женские прелести. Но разочаровывать любовницу не стал. Зачем?

Пусть думает, что станет его женой, и старается на совесть.

Хотя, конечно, такого не случится Зачем покупать корову, если и так получаешь молочко?

Наоборот, надо подумать – не избавиться ли и от любовницы?

Мало ли что ей еще придет в голову?

Толком разобраться с отварами Лиле не дали. Явился Хельке Лейтц.

Если бы не вирмане, ворвался бы в комнату. А так все-таки постучать изволил.

– Ваше сиятельство! Я сделал это!!!

Лиля взяла в руки маленький сверточек. Пальцы чуть дрогнули.

В руках у нее оказалось перо.

Самое настоящее. Точь-в-точь такое, каким она писала когда-то. У мамы их была целая куча – девочка обожала чернильные ручки.

– Ваше сиятельство, я проверил! Оно шикарно пишет!

Перо было простым, из серебра, насаженное на деревянную палочку. Но это шаг вперед.

Лиля бросилась к столу, достала чернильницу, вывела пару слов на бересте, которая тут была в почете как заменитель бумаги… Растет ли где-то папирус?

Получать бумагу из деревьев Лиле не хотелось принципиально. Она была за экологию, а всякие идиоты пусть свои речи на чем-нибудь еще печатают. Да и процесс она представляла плохо.

Вот если правда из тростника попробовать? Но это чаны нужны, химикаты опять же, пресс. И растет ли здесь достаточно волокнистый тростник?

– Ваше сиятельство? – робко напомнил о себе Хельке.

А в следующий миг ювелир испытал настоящий шок. Потому что госпожа графиня подпрыгнула на месте (пол ощутимо дрогнул), выкрикнула: «Ур-р-р-а-а-а!!!», и поцеловала старика-ювелира в щеку.

– Хельке, вы это сделали! Какой же вы молодец!!!

Ювелир ощутил, что на глаза наворачиваются слезинки.

– Ваше сиятельство…

– Вы – умница! Вы замечательный!

Лиля хвалила старика минут пять. Ювелир краснел, но похвалу принимал. Заслужил ведь! Да и приятно. Он, эввир, существо исконно презираемое аристократами… пока им не понадобятся деньги. А эта женщина хвалит его совершенно искренне. И не кривит душой. Уж в этом-то он разбирается.