Читаем без скачивания Коза на роликах - Маргарита Южина

Таньку за близкую подругу Наташа не считала, за умного человека – тоже, но дельные мысли у нее случались.

– Ты бы все равно не прошла. В этот институт проходят только те, у кого денег помойка или папаши с мохнатыми лапами, хи-хи. У тебя есть такой?

– Какой надо, такой и есть! – огрызнулась Наташа и понеслась к отцу, вернее, не отцу даже, а к отчиму.

– Здесь, дочка, извини, ничем не могу помочь. Ни сам с элитой театральной не знаком, ни друзей из этого круга не имею. Да и не получится, наверное, если уж не взяли…

С ним Наташа спорить не хотела, как-никак он только что подогнал машину, нужно бы еще и гаража дождаться. А вот к настоящему отцу…

Еще в далекие годы правильная мамочка Наташа развелась с ее неправильным отцом, который не хотел расти духовно, не прочь был выпить и дальше сантехника высшего разряда себя не мыслил. Тот уже давно жил своей новой жизнью, с другой семьей и о прежней жене и дочке вспоминал не часто. Наташа нашла отца и заявилась к нему домой. С первого взгляда она поняла, что этот господин и не господин вовсе и помочь в ее многотрудном деле никак не сможет. Она так была разочарована, что устроила папаше грандиозный скандал, такой, который потряс Кирилла Назаровича до самых глубин сердечных.

– Подожди, Паш, это что же… Кирилл Назарович – это… это ведь наш Кирюша заполошный! Это он, что ли?.. – прикрыла рот ладошкой Василиса.

– Да! Кирилл Назарович родной отец Наташи Бедровой. Он потому и театр организовал. Только из-за дочери. Все инстанции прошел, доказал, что необходимо для детей досуг соорудить, эстетическое воспитание приплел, патриотическое, даже национальный вопрос задел. Ему в конце концов пошли навстречу, а потом и вовсе его идеей какая-то шишка загорелась и во всем стала Кирюшу прикрывать: свет у артистов отключить? Во имя высокой идеи, пожалуйста! В принудительном порядке к репетиции призвать – пожалуйста! Ах, на вас кто-то жалуется? Прикроем, только работайте! И Кирюша зажегся. Только в драмкружок его доченька не пошла – больно мелко для звезды ее размаха. А тот и не сильно упрашивал. Он уже жил своим детищем. Костюмы шил, сценарии сам писал, артистов по всем дворам искал, а когда находил, носился с ними как с писаными торбами. У Натальи же дела совсем из рук вон плохо пошли. Отчим ушел на пенсию, как ни топала Наташенька божественной ножкой, остаться на заводе ни в какую не согласился. Да и мать за него горой встала:

– Ты что, хочешь отца совсем в могилу загнать? Сколько ему можно на вредном производстве горбатиться?

А Наташина звезда все не загоралась. Тут попался девице журнальчик с интервью одной знаменитой актрисы. Оказалось, та начинала свой путь с какого-то затрапезного драмкружка! Наталья рванула к Кирюше. Однако время было упущено – Кирюша уже насквозь пропитался флюидами настоящего искусства и бездарностей, даже в лице собственной дочери, видеть на своей сцене не желал.

– Пап, ну хорош из себя Довженку корчить! – злилась Наташа. – Чего я, Козу эту плешивую не сыграю?

– Не плешивую!! Не плешивую!! – свирепел режиссер. – Ты знаешь, какие у меня девочки ее играют? Кристина! Конфетка!! Девочка в театральный собирается! И она пройдет! Потому что она – искра! Тебе этого никогда не понять. Вот приди, приди к нам, посмотришь! Это же актриса! Это же… это же что-то… особенное!

– Ну прям у тебя все такие особенные… – скривилась Наталья.

– Да! И Кристина, и Юля! На Юлю посмотри! А Римма? Она еще у нас не занимается, но я ее затащу! Я у нее свет отключу, воду перекрою, зимой отопление не дам… всему подъезду не дам! Но она у меня будет!.. Потому что – звезда!!

Вот этого Кириллу Назаровичу совсем не надо было говорить. Годами выстраданная, больная спесь просто перекрыла Наталье кислород. Она стала задыхаться. И с той минуты она не могла дышать спокойно. На репетицию она пришла… Пришла, и ей стало еще хуже – она встретила Хлебова. Не то чтобы она в него сразу же влюбилась, но он был именно тем мужчиной, из того, придуманного ею звездного мира, уверенный, улыбчивый, беспечный и всеми обожаемый. И он, как и Наташа, заблудился в этом подземелье плебеев. Она это увидела сразу, только он не собирался этого замечать и совсем не выделял ее из остальных. Напротив, он весело шутил с Кристиной, ворковал с Юлей, и все вместе они громко хохотали неизвестно над чем, может быть, над ней, над Наташей? Она стала ходить туда постоянно, даже затесалась в их круг, но с ней никто так не шутил и не смеялся – легко, закидывая голову.

– Вот они, мои звездочки… – тыкал ее в бок папаша, и она видела, каким теплом плавятся его глаза. Дышать становилось совсем невыносимо.

Она даже несколько раз ездила с ними на дачу к Хлебову. На даче ей совсем не понравилось: все приседали перед мамой Иннокентия, красивой женщиной, которая вместе с молодежью пела, смеялась, скакала через костер и ела шашлыки. Тогда вечером они все уселись возле костра, Хлебов взял гитару и стал тихонько перебирать струны.

– Алла Викторовна! Садись ближе, а то там темно… – позвала Юля.

– Мне не темно. Мне светло… – усмехнулась мать Хлебова. – Вот я, Юлечка, с тобой сижу, и мне светло, потому что ты светлый человечек.

– А что такое – светлый? Это, что ли, волосы когда белые? – наивно спросила Кристина.

– Ну… как бы тебе объяснить… Бывают и волосы светлые, а человек сам темный. Вот я знаю, что Юля не способна на темные дела, значит, она светлая.

– А я? – подскочила Кристина.

– И ты! Ты еще дите, но пока неплохое дите, светлое.

– А я? – подошел Толик Кислицын, близкий школьный друг Хлебова.

– Ну-у-уу, ты-то прямо солнышко! У тебя вообще сердце собачье.

– Кобель, значит! А я? – надменно усмехнулась Наташа.

– А вас я, девушка, еще очень плохо знаю, – вежливо улыбнулась Алла Викторовна и закричала сыну: – Иннокентий! Ты сейчас нам спалишь все шашлыки!

После той поездки на дачу снова наступил приступ удушья, и Наташа знала только один способ от него избавиться.

– Завтра ко мне на дачу, Кристина, ты с нами? – бросил как-то Хлебов, уже собираясь домой.

– А ка-а-аак же! – шутливо возмутилась девчонка. – Кто меня собирался учить самозащите без оружия? Не отвертишься!

Как она посмела с ним так разговаривать? Это только Наташа могла себе позволить с Хлебовым такой тон, потому что лишь она была особенной, не такой, как они все.

Наташа пришла домой и выпила целый стакан виски. Стало немного легче. И пришла мысль: сколько же она может задыхаться? Они просто крадут у нее воздух! Надо сделать так, чтобы больше не крали! Наталья набрала номер телефона Кристины и взволнованно сообщила:

– Крис, там у Хлебова какие-то проблемы, он моего отца попросил, чтобы я тебя до его дачи подбросила, выходи.

– Нормально, сейчас бегу, – отозвалась девчонка и минут через десять была уже у Натальи.

– Ну все, я готова. А чего сегодня так рано?

– Так Хлебов сказал.

– Слышь, Нат, а чего ты виски хлещешь? – насторожилась вдруг Кристина.

– Ты чо? Дура? Это не виски! Это настой эвкалипта! Я его просто в такой бутылке держу!

Дальше шло все как по маслу. Наталья беспрепятственно добралась до какой-то заброшенной речушки, сказала, что надо залить воды, попросила помочь, а потом… Потом Наташа вдруг перестала задыхаться! Такой легкости она уже давно не чувствовала. Вот что значит дышать полной грудью. Теперь у нее никто не отнимал воздуха! Теперь она знала, что делать, теперь она по-настоящему была особенной.

Как Наталья смеялась, когда подсунула Юле глупый талисманчик Кристины. А потом еще и мистику приплела. Стала наговаривать Римме, якобы Юле сама Кристина звонила. Римма вроде сначала не верила, а потом… Юля так страшно погибла, что в любую ложь поверишь… А может, Римма просто хотела ясность внести, сейчас пока это невозможно выяснить. Словом, Римма Рудина тоже очень мешала Наташе. А уж когда она встретила Юлю и та сделала вид, что ее не заметила, удушье снова схватило за шею. Не заметила? Это ее, Наталью?! Участь несчастной Юлии была решена.

Наталья позвонила ей вечером и сообщила, что стало плохо Кирюше, надо съездить за лекарствами, а одна Наташа боится. Больше Юлю никто не видел. Убита она была с особой жестокостью… Следующей на очереди была Римма. Отцу Натальи все-таки удалось затащить ее в свой театр. Но Наташа уже не ходила туда, знакомства не получалось. И она придумала новый ход – собаководство!

– Подожди-ка, – растерялась Люся. – А что, разве Бедрова вместе с Риммой не училась в одном классе?

– Конечно, нет. Но ведь надо было что-то вешать вам на уши, – усмехнулся Паша.

Это была заманчивая игра. Зря все-таки ее не приняли в театральный, видели бы они, какую клушу она играла. Как она изображала трепетную хозяйку щенка, когда и щенка-то никакого в помине не было!

– Господи, Люся! Ты такая тетеря! Ведь и в самом деле! Сколько Натальи дома не было – любой щенок с голоду бы подох! – запоздало осенило Василису.