Бьется, но все слабее и слабее…
— Следующий, — сказал Нлезин.
Уэс заставил себя сосредоточиться и начал переходить от одного к другому.
Но в голове у него все-таки билась мысль: «Вы все, — думал он, — Уайк, и Нлезин, и Арвон, и Црига, и Хафидж, вы все что-то утратили в жизни, как и я. Что произошло с вами на Лортасе, что привело вас сюда? Человеком движут только пружины, скрытые в нем самом. Ты, Нлезин, был ли ты хорошим писателем? По-настоящему хорошим? Ты, Арвон, если твоя жизнь была пуста, надеялся ли ты заполнить ее здесь? Црига, ты покинул Лортас мальчиком, но вернешься мужчиной. Пусть твоя новая возлюбленная окажется достойной тебя. Хафидж, какое одиночество сделало звезды твоей единственной родиной? А ты, Уайк, загадочный Уайк, ты тоже убегаешь от себя? Что вселило черную смуту в твою душу?»
Кончено.
Уэс погасил люминесцентные трубки, кроме той, которую держал в руке. Он в последний раз набрал в шприц снотворное. Затем с легкой улыбкой закупорил тяжелую бутыль.
Он заполз на свое каменное ложе.
Пещера была пуста и темна, прочная скала над его головой, казалось, несла тяжесть столетий.
И все же он был не один. Люди, спавшие во мраке вокруг него, думали и чувствовали то же, что и он. Они тоже утратили что-то, вернее все, и тоже искали…
Он сделал себе укол и погасил свет.
Мрак, тени…
И огромное, всепоглощающее забытье.
Звук.
Он возник прежде всего.
Звук незаметно проник в сознание Уэса, как дым, как синий дымок от костра, — голос, шепот…
Незнакомый язык. Странно. Что бы это было?
Ах, да, лортасский язык.
Голос Уайка.
Внезапно, словно разбив что-то, Уэс открыл глаза. Свет. Глазам стало больно и Уэс прищурился, но не дал векам сомкнуться. Он ощутил каменный пол под собой, тяжелое биение сердца, будоражащего вялую кровь.
— Я проснулся, — сказал он вслух хриплым голосом. — Я не умер. Я проснулся.
Ему на плечо легла рука Уайка.
— Спокойнее, — сказал капитан. — Постепенно, не сразу. Спешить некуда. Все хорошо.
Уэс полежал, собираясь с силами. Ему было очень холодно. Он коснулся груди, и с нее свалились обрывки истлевшей ткани. «Значит, я совсем голый! — мелькнуло у него в голове. — Нудист!».
Он сделал попытку улыбнуться.
Спустя некоторое время он выполз из ниши и встал. Голова кружилась, он покачнулся, но удержался на ногах. «Ну и отощал же я!» Уайк тоже похудел и побледнел, глаза его горели лихорадочным огнем.
«От голода».
— Что снаружи? — спросил Уэс. — Вы смотрели?
— Нет. Я слушал, но ничего не слышно. Я жду остальных.
Еще один пошевелился, застонал. Црига.
— Подождем, пока проснутся все, — сказал Уайк.
Уэс сел на пол, дрожа от холода. Трудно было думать, трудно было восставать из мертвых. Как это Арвону удалось так быстро прийти в себя в прошлый раз — когда это было?
И все-таки он жив.
Когда наконец очнулись все, Уайк осторожно открыл дверь.
Свет. Свет и тишина.
Они подошли к щели, выглянули.
Ничто не изменилось. Небо, скалы, кусты, ручей…
Ледяное отчаяние сковало Уэса.
— В чем дело? Тут все, как было. Неужели снотворное не сработало?
Арвон покачал головой.
— Так было и в прошлый раз, — сказал он. — Уединенное место высоко в горах меняется мало.
Воздушные замки?
Они не видели людей. Не слышали животных — никаких звуков, кроме вздохов ветра.
«Мертво. Это место мертво. И вся Земля тоже…»
— Погодите!
И Уэс услышал. Все они услышали это.
Точно далекий раскат грома.
Ближе, ближе.
Оглушающий рев, ураган звуков…
И тут они увидели.
Высоко над собой.
Корабль, огромный, колоссальный корабль, громада металла и стекла, заслонившая солнце. На них упала его тень. Как он был великолепен, там, в неизмеримой высоте!
Он исчез.
И только гром перекатывался среди гор.
Хафидж кричал:
— Корабль, космический корабль!
Он повторял эти слова еще и еще, смакуя их.
— Мы у цели, — сказал Арвон.
«Мы у цели, у цели!»
Уэс и все вспомнили: «До сих пор ни одной из известных человеческих культур не удавалось установить дружеские связи с человеческой культурой другой планеты. Если бы удалось найти мир, населенный здравомыслящими людьми, и установить с ними контакт, если бы начался обмен идеями, надеждами и чаяниями… Тогда, быть может, человек перестанет быть просто сбившимся с пути животным…»
Они задержались, только чтобы напиться холодной чистой воды из ледникового озера. Они смеялись, и шутили, и плакали, не смея поверить, но вынужденные верить.
Они пошли вниз по тропе, по берегу стремительного горного ручья. Мимо елей, шелестящих сосен, стройных осин.
Они спустились в теплую золотисто-зеленую долину, сверкающую летними красками, звенящую птичьим пением.
Они шли навстречу новому миру, новой надежде.
С ними шли Дерриок и Сейехи, Лейджер и Колрак, который тихо улыбался. Уэс ощутил на глазах слезы. И Джо тоже была тут — Джо и та жизнь, которая, казалось, вот-вот наступит, но так и не наступила.
Солнце сулило новую жизнь.
Уэс не думал ни о мире, ни о двух мирах, ни о вселенной.
«Мне еще только сорок. Это не так много. У меня еще есть время, время для того, чтобы иметь детей, чтобы быть счастливым и жить. Только сорок! У меня еще есть время…»
Все они шли навстречу неведомому.
Ни у кого не было дома.
Но они знали теперь, что ветер времени терпелив и веет вечно.
Это был не конец.
Это было только начало.
ОБ АВТОРЕ
ОЛИВЕР (OLIVER). (Сайммс) Чэд(вик). (1928-1993).
Амер. прозаик и ученый-антрополог, также известный произв. др. жанров (вестернами и историч. романами о жизни амер. индейцев). Род. в Цинциннати (шт. Огайо), окончил Ун-т шт. Техас (в Остине) с дипломами по антропологии и филологии (последний посвящен истории. НФ); защитил дисс. по антропологии в Калифорнийском ун-те (в Лос-Анджелесе); работал проф. антропологии Ун-та шт. Техас в Остине. Писать начал в 1950-х гг.; первая НФ публикация - «Земля затерянного континента» (1950).
Все немногочисленные НФ произв. О. пронизывает «дух вестерна» (не столько приключения, сколько жизнь людей на неосвоенной земле, их трудолюбие и решимость защищать эту землю); также очевидно в этом тв-ве «присутствие» специалиста-историка и культуролога (Антропология). Самый известный роман Оливера «Ветер времени» [The Winds of Time] (1957; рус. 1965), посвящен инопланетянам, проснувшимся на Земле после веков, проведенных в анабиозе; дальнейшая их судьба зависит, в т. ч., и от местных фермеров, простая «естеств.» жизнь к-рых демонстративно противопоставлена «неестеств.» урбанистической (Пастораль). Герои романа «Тени на Солнце» [Shadows in the Sun] (1954), жители маленького техасского городка, оказываются разведчиками-инопланетянами, в задачу к-рых входит внедриться в земную культуру (Вторжение). Два романа, «Берега иного моря» [The Shores of Another Sea] (1971) и «Гиганты в пыли» [Giants in the Dust] (1976), являются примером решения темы экологии в НФ (действие первого протекает в Африке), а в «Неземных соседях» [Unearthly Neighbours] (1960; рус.1992) описаны попытки осуществления контакта с инопланетянами (Коммуникации). Первый роман О. - «Туман на рассвете» [Mists of Dawn] (1952) - представляет собой малоудачный образец детской НФ.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
