При сероватом утреннем полусвете добралась она до развалин. Дервиши спали. Даже старый привратник, растянувшись, лежал у ворот. Ему сладко грезилось его последнее путешествие в святой город и священные места, которые он посетил. Сирра прокралась мимо него и скоро достигла той стороны обширных развалин, где длинный коридор вел в чертоги Смерти. И тут она, казалось, была знакома с местностью, так как скоро нашла вход и затем тихо пошла по мрачному широкому коридору со сводами. Шум ее шагов по песку мог выдать ее, но ничего нельзя было видеть в непроницаемой темноте этого коридора, и она, крадучись, продвигалась далее, ощупывая стену правой рукой.
Наконец она достигла лестницы, взобралась по ней осторожно и медленно, чтобы не наделать шума. Она не знала, что сторож Тагир был глухонемой. Поднявшись наверх, внезапно наступила она на какой-то мягкий предмет, и в ту же минуту кто-то схватил ее. Наверху, в коридоре, находилось окно, через которое только что начал пробиваться слабый полусвет. И тут Сирра увидела близко перед собой старого сторожа, спавшего перед лестницей. Это ему она наступила на руку. Тагир схватил ее, в первую минуту не имея возможности ничего видеть, закричать он не мог, так как не был в состоянии ничего услышать. Но в то же мгновение Черная Сирра с быстротой и проворством кошки спустилась по перилам лестницы, не касаясь ногами ступенек. Сирра быстро и смело перекинула руку до самого плеча на перила и приподняла ноги; когда опомнился Тагир, она уже проскользнула вниз и счастливо достигла темного коридора. Старый сторож, по-видимому, не мог надлежащим образом уяснить себе случившееся. Что-то пробудило его ото сна. Он ясно чувствовал в руке посторонний предмет. Или это только пригрезилось ему? Или же он во сне коснулся рукой перил? Вокруг он ничего более не мог нащупать. Он встал и осмотрелся, насколько это можно было сделать в сумерках, однако кругом не было ничего видно. Он не лег больше и понес заключенным свежую воду и маисовый хлеб.
Сирра же неторопливо бродила внизу по коридору, чтобы изучить подробно выходы и хорошенько запомнить местность. В конце коридора вышла она во двор, окруженный толстыми стенами дворца, где находился колодец. Чувствуя сильную жажду, она напилась воды и съела несколько спелых прекрасных плодов, которые у нее были в кармане платья.
Когда старый Тагир пришел к колодцу наполнить водой кружки, она спряталась и, когда он прошел мимо, проскользнула по коридору до лестницы и поднялась по ступенькам наверх.
Кроме Тагира, здесь другого сторожа не было. Сирра воспользовалась его отсутствием, чтобы и здесь ознакомиться с чертогами. Тут она у всех дверей вполголоса звала Рецию.
Наконец-то, казалось, нашла она заключенных.
– Кто зовет меня? – раздался голос из-за одной двери.
– Если ты Реция, которую я зову, скажи мне, чья ты дочь? – сказала Черная Сирра.
– Дочь Альманзора!
– Значит ты та, которую я отыскиваю.
– А, это ты, Сирра? Отвечай, это ты?
– Это я, моя Реция! С тобой ли Саладин?
– Да, он спит в смежной комнате. Как ты нашла меня?
– Любовь моя к тебе указала мне путь.
– Спаси меня! Освободи меня! Здесь ужасно! Слышишь ли ты стоны умирающих и больных? Доходит ли до твоего слуха звон цепей?
– Здесь страшно!
– Где мой Сади, мой повелитель и супруг?
– Я уже три ночи ждала, искала, но не нашла твоего Сади, прекрасная Реция, а дальше я не смела мешкать!
– Ты не нашла его? Не случилось ли с ним беды? – спрашивала Реция исполненным страха голосом.
– Да защитит его Аллах!
– А ты пришла спасти меня?
– Спасти и освободить тебя и Саладина!
– А если Кадиджа хватится тебя?
– Мать Кадиджа считает меня умершей!
– Умершей? – спросила Реция.
– Умершей и похороненной! Все это я расскажу тебе позже. Теперь дело идет о твоем освобождении.
– Я хочу только вновь увидеть моего Сади! Как должен он беспокоиться и грустить обо мне!
– Тише! Возвращается сторож. Наступает день, я должна скрыться.
– Смотри, чтобы он тебя не увидел, Сирра.
– В следующую ночь я опять приду, и тогда я употреблю все усилия, чтобы освободить тебя, бедная, прекрасная Реция. Ах, как, должно быть, любишь ты своего Сади! Ты вновь увидишь его. Терпение, терпение только до следующей ночи. А пока да утешит и да защитит тебя Аллах.
Старый глухонемой дервиш как раз возвращался снизу с двумя полными кружками. Он находился уже на лестнице, когда Сирра шмыгнула через коридор наверх, чтобы спрятаться в одном из темных боковых коридоров, но он еще не так высоко поднялся, чтобы увидеть ее.
В то время как он пошел в камеры, ловкой Сирре удалось вернуться к лестнице, поспешно сойти вниз и на день оставить развалины Кадри. В рощице рядом с развалинами хотела она найти укромное место, чтобы наконец на несколько часов предаться сну.
XXV. Площадь Голов
В тот вечер, когда шейх-уль-ислам проводил султана Абдул-Азиса в его ночные покои, во дворце Беглербег караул оцепил все выходы, и даже маленькая пристань перед дворцом и та охранялась, чтобы не выпустить ни одного человеческого существа. Мансур-эфенди надеялся увидеть наконец Золотую Маску в своей власти.
Удивительно, однако, что, хотя отряды солдат поспешно исполнили приказание и все ходы и выходы были заперты и оцеплены, Золотой Маске каким-то непостижимым образом и на этот раз удалось ускользнуть, несмотря на все предосторожности. Коридоры и галереи дворца были обысканы, но не было никаких следов Золотой Маски! Выходы и пристань оставались до следующего утра столь же хорошо охраняемы, так что никто не мог выйти, и стража донесла, что не видала ни души.
Понятно, что этот необъяснимый случай не только в шейх-уль-исламе увеличил желание получить наконец объяснение относительно Золотой Маски, но и в султане возбудил желание удостовериться в этом сказочном видении. Появление его во дворце имело зловещее значение. С именем Золотой Маски были связаны мрачные слухи, на него смотрели как на дурное предзнаменование. Многие называли Золотую Маску предостережением, являвшимся тому, кому грозило несчастье, чтобы предупредить и спасти его. Итак, Золотая Маска в устах народа преследовал добрую цель, следовательно, более возбуждал уважение, чем страх, и все, среди которых он появлялся, с почтительным поклоном отступали с дороги, и никто никогда не осмеливался заграждать ему путь.
Давно уже не показывалось это сказочное видение. Он являлся всегда только перед наступлением тяжелых времен или зловещих событий. Говорят, что уже божественному пророку Магомету[6] явился Золотая Маска в Медине в мае 632 года и, следовательно, незадолго до его смерти. С этого времени, в силу древних преданий, видели его всегда являющимся перед великими событиями. Одни говорили, будто он принадлежит к родственникам пророка или же к предкам его. Другие рассказывали, будто Золотая Маска был не кто иной, как верный друг Магомета Абубекр, который вместе с ним должен был в сентябре 622 года с опасностью для собственной жизни бежать от его врагов в Медину. Это бегство называется геджра, и с этого года начинается эра (летоисчисление) магометан. Абубекр, родившийся в 573 году в Мекке, был калифом арабов и за свою ученость и искусство в толковании снов был всюду уважаем. Он первый примкнул к Магомету и изменил свое настоящее имя Абд-эль Кааба в Абдаллаха. Прозвище Абубекр (отец девы) получил он уже позже, когда Магомет женился на его дочери. Хотя Абубекр и умер в августе 634 года в Медине, однако суеверие народа все еще считало его ходящим по земле. Золотой Маске в разных частях империи придавали разные значения и удивительнейшие объяснения.
