— Мы давно не видели Ясмин.
Он качал головой и старался выглядеть растерянным, но было ясно, он прекрасно понимает каждое наше слово.
— Где Ясмин?
В ответ он лишь качал головой.
Я взяла Теодосию под руку, и мы ушли. Я не замечала людей на улице, не слышала голосов, не чувствовала запахов еды. Я думала о кукле, которую бросили в воды Нила и которая напоминала нам Ясмин. И настоящая Ясмин исчезла.
* * *
Вернувшись во дворец, мы увидели письма из дома. Это всегда радостное событие. Я взяла свои письма и пошла в спальню, чтобы спокойно их прочитать.
Сначала от Доркас и Элисон. Как я любила их письма! Они писали несколько дней, и их письма напоминал дневники.
«Погода хорошая. В этом году будет хороший урожай. Джек Полгрей нанимает приезжих крестьян, чтобы поскорее убрать его.
Много яблок и груш, надеемся, осы не попортят сливы.
Сабина хорошо выглядит. Она часто к нам заходит. Доркас помогает ей шить пеленки, хотя ребенок родится не скоро. Как она шьет и вяжет! Доркас все за ней переделывает. Почему бы сразу не отдать все делать Доркас? Просто Сабина любит делать вид, что готовится к родам».
Доркас писала:
«Как давно мы не виделись с тобой. Ты знаешь, ведь это первая наша разлука. Когда ты вернешься? Мы очень по тебе скучаем.
Старый Пеггер умер на той неделе. Миссис Пеггер теперь немного отдохнет без него. Он был суровым отцом и мужем, хотя нельзя говорить плохо об умерших. Его хорошо схоронили, теперь могильщиком стал Мэтью. Он вырыл могилу отцу, некоторые считают, что так не положено, нужно было попросить кого-то другого.
Оливер скоро станет кюре. У него много работы в приходе, но он хорошо со всем справляется».
Следующее письмо сообщало:
«Урожай оправдал все ожидания. Джек Полгрей после сбора плодов устроил танцы под скрипки. Из стеблей пшеницы связали кукол и повесили в кухне, чтобы следующих год снова выдался урожайным».
Я так ярко все представляла, и мне захотелось быть рядом с ними. Дом есть дом.
Сабина прислала письмо без начала и конца, как и вся ее болтовня; в основном описывала, как ей помогают мои тетушки, что она с нетерпением ждет ребенка, да и я тоже не должна отставать от нее и Теодосии. Я должна сразу же сообщить ей, когда это случится. Тетушки хотели бы ухаживать за ребенком.
Я читала, когда в дверь комнаты постучали. Вошла Табита с письмом в руке. Она смотрела на меня невидящим взглядом:
— Тибальт… — начала она.
— Он на раскопках.
— Я думала…
— Что случилось?
Она не отвечала, руки ее дрожали.
— Плохие новости?
— Плохие? Вряд ли. Скорее, хорошие.
— Ты хочешь мне рассказать?
— Я надеялась, Тибальт…
— Ты можешь пойти на раскопки, если это так важно.
— Джудит, это наконец случилось.
— Что?
— Он умер.
— Кто?.. О, твой муж. Садись, ты перенесла большое потрясение.
— Это письмо из санатория, где он жил. Он умер.
— Думаю, это называется «счастливым избавлением»?
— Он был неизлечим. О, Джудит, ты не понимаешь, наконец-то я свободна.
— Понимаю. Может, ты выпьешь немного бренди?
— Нет, спасибо.
— Тогда я пошлю за мятным чаем.
Я позвонила в колокольчик. Вошел Мустафа, я попросила принести нам чай. Мы пили освежающий напиток, и она рассказывала мне о годах, когда была замужем и не имела мужа.
— Более десяти лет назад его поместили в дом для умалишенных. Наконец-то я свободна, Джудит.
* * *
Ей хотелось поговорить с Тибальтом, но в тот день все поздно вернулись с раскопок, поужинали, и Тибальт сразу же собрался вернуться на работу. Я наблюдала за Табитой, она хотела сообщить ему новости наедине.
Ночью она ждала его возвращения. Я слышала, как он вернулся, но не пришел в нашу комнату, его задержала Табита.
Я ждала. Прошел час. Тибальт не приходил.
Я спрашивала себя, неужели надо так долго сообщать о случившемся? Меня грызли сомнения. Я вспомнила страшные слова няни Тестер, вспомнила, как они смотрели друг на друга за роялем, их вполне можно было принять за любовников. Нет, это просто мое воображение. Если Тибальт любит Табиту, зачем он женился на мне? Потому что Табита была несвободна?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Теперь она свободна.
Письмо оживило мои воспоминания о доме. Я представила, что сказала бы Элисон: «Не говори, не подумав, Джудит. Если хочешь выпалить что-то, неплохо сначала посчитать до десяти».
Я посчитала до десяти, но мне не помогло. Мне надо следить за своим языком. Нельзя сказать ничего такого, о чем я потом пожалею. Интересно, как Тибальт отнесется к ревнивой жене? Почему они так долго вдвоем? Отмечают ее освобождение?
Во мне закипела ярость. Он женился на мне, потому что знал, я — дочь сэра Ральфа. Но откуда он мог узнать? Он женился на мне, потому что знал — я унаследую много денег. Он женился на мне, потому что Табита была несвободна. Это он точно знал.
Я ничего не могла доказать, но эти мысли не оставляли меня. Его предложение прозвучало неожиданно. Я всегда знала, что у него с Табитой особые отношения. Ему нужны были деньги для проведения этой экспедиции.
Я безоговорочно любила Тибальта. Без него моя жизнь не имела смысла, но я так не уверена в нем, я подозревала, что он любит другую женщину, связанную жестокими узами брака. А теперь она свободна.
За дверью послышались шаги. Тибальт возвращался. Я закрыла глаза, потому что не знала, сумею ли сдержаться, если заговорю с ним. Я боялась выяснять отношения, вдруг мои страхи и подозрения подтвердятся.
Я лежала и сделала вид, что сплю.
Он сел на стул и задумался. Сидел так долго, может, целый час, а я притворялась спящей.
Почему все воспринимается по-другому с восходом солнца? Здесь это обжигающий белый свет, на который невозможно смотреть, а дома — редкая радость и появляется на небе далеко не каждый день. Но стоит только солнцу выглянуть, и все ночные страхи исчезают.
Какая же я глупая! Тибальт любит меня. Это ясно. Но ему нравятся и другие люди, в том числе и Табита. Она появилась у них в доме раньше меня, она друг семьи и ее проблемы тревожат Тибальта. Няня Тестер глупа, это очевидно. Она беспричинно возненавидела Табиту, а я выстроила свои подозрения на ее ненависти.
Днем я все понимала. Смеялась над собой. Я ничуть не лучше Теодосии.
Я поняла, беспокойство поселилось во мне со дня праздника Нила. Если б я увидела Ясмин и поговорила с ней, мне стало бы спокойно. Не нравятся мне тайны.
Теодосия плохо себя чувствовала, и мы пошли в магазин с Табитой.
— Нехорошо, что я так рада, но ничего не могу с собой поделать. Все равно мой муж не жил, а существовал. Большую часть времени он даже не осознавал, кто он.
— Тебе не стоит оправдываться, — успокоила я ее.
— Я порой думаю, а все ли было сделано для него.
— А что ты могла сделать?
— Не знаю. Но я была счастлива, лишь забывая о его существовании, а это нехорошо.
Я посмотрела на нее. Она действительно выглядит теперь по-другому: моложе, красивее, глаза блестят.
В лавке на месте Ясмин сидел старик. Он поднял глаза и взглянул на нас. Узнав меня, он продолжил работу. Мы пошли дальше.
Предсказатель судьбы заговорил с нами. Табита села погадать.
— Большое бремя упало с твоих плеч. Недавно. Ты теперь счастлива. Тебя любят, тебе нужно уезжать в страну дождей. Уезжай… Будешь жить в радости… Тебя крепко любят… Нет больше бремени.
Табита покраснела.
У меня возникла мысль: он говорит о Тибальте. Тибальт ее любит, и она свободна… Хотя теперь он не свободен. Почему они не подождали? Не стоило ему жениться ради…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Предсказатель устремил взгляд на меня.
— Уезжай, леди, летучая мышь машет крыльями над твоей головой. Она, как ястреб, выжидает…
— Спасибо, — поблагодарила я. — Мое будущее всегда одинаково. Может, когда-нибудь вы мне предскажете жизнь без летучих мышей.
