У меня родилось несколько идей. В Атланте ожидался благотворительный концерт Фрэнка Синатры и Сэмми Дэвиса. Все вырученные от продажи билетов средства должны были пойти семьям погибших детей. Пресса готовилась широко осветить это событие, и я был абсолютно уверен, что убийца тоже придет на концерт. Задача состояла в том, как узнать его среди двадцати тысяч человек.
Составляя психологический портрет, мы с Роем определили неизвестного, в числе прочего, как полицейского фаната. Быть может, эта черта и явится ключом к его поимке.
— Давайте дадим ему бесплатный билет, — посоветовал я.
Полицейские и агенты регионального отделения Бюро, как повелось в последнее время, посмотрели на меня, точно на ненормального. И я объяснил: опубликуем объявление, что в связи с большим наплывом зрителей потребуются дополнительные люди для охраны порядка. Предложим минимальную заработную плату и выдвинем условие, что кандидаты должны иметь автомобиль (поскольку мы знаем, что у нашего подопечного машина есть) и некоторый опыт работы с правоохранительными органами. Было решено проводить собеседования и за их ходом следить по системе замкнутого телевидения. Сразу можно отбросить не интересующие нас категории — женщин, пожилых людей и прочих — и сосредоточиться главным образом на молодых чернокожих мужчинах. Каждому придется написать заявление, в котором указать, не водил ли раньше кандидат машину «скорой помощи» и не устраивался ли в правоохранительные органы. Это поможет нам вычислить подозреваемого. Свести всех к группе из десяти-двенадцати человек и перепроверить с помощью других свидетельств.
Мой план был направлен заместителю Генерального прокурора, но когда над хоть сколько-нибудь серьезной проблемой работает большая организация, беда в том, что постоянно существует угроза паралича: посмотрим, подумаем, решим. Когда мою стратегию наконец одобрили, до концерта оставался всего лишь день, и слабая попытка набрать «охрану» оказалась неэффективной и явно запоздалой. У меня в запасе была другая схема. Я просил, чтобы изготовили деревянные крестики примерно, в фут вышиной. Некоторые из них предназначались родителям, другие — в знак памяти установить на месте убийств. Один большой крест водружался в церкви одновременно по всем погибшим. Акцию следовало разрекламировать, и тогда, я был уверен, убийца посетит одно из мест преступлений — вероятно, какое-нибудь отдаленное — и, может быть, сам установит крестик. Организовав наблюдение в ключевых пунктах, мы имели хорошие шансы схватить убийцу.
Но потребовались недели, чтобы Бюро одобрило план. Потом началось бодание, кому заниматься изготовлением крестов: выставочному отделу ФБР в Вашингтоне, плотницкой мастерской в Квонтико или региональному отделению в Атланте заключать договор на месте. Крестики так и не сделали, но к тому времени, когда их следовало использовать, события стали разворачиваться неожиданным для нас образом.
К февралю город сделался почти неуправляемым. Кругом роились многочисленные медиумы, которые предлагали коренным образом отличающиеся друг от друга «портреты». Пресса бросалась на каждого, кто желал хоть что-нибудь изречь по делу. Следующей после Терри Пью жертвой оказался двенадцатилетний Патрик Бальтазар, чье тело обнаружили на Буфордском шоссе в округе Де Калб. Как и Терри Пью, мальчик был задушен. В этот момент кто-то из отдела медицинской экспертизы объявил, что на теле Патрика найдены такие же волосы и волокна, как на пяти предыдущих трупах. Их всех я связывал как жертвы одного убийцы. Находка судебного медика получила широкую огласку в прессе.
И тут меня кто-то словно толкнул: теперь он начнет топить тела в реке. Он знает, что у нас есть его волосы и волокна. Тело одной из предыдущих жертв, Патрика Роджерса, было обнаружено на берегу реки Чаттахучи, принадлежащем уже графству Кобб. Голову мальчика проломили тупым предметом. Но Патрику исполнилось пятнадцать лет, он весил 145 фунтов, имел рост пять футов девять дюймов, был исключен из школы и успел поссориться с законом. Поэтому полиция считала, что этот случай не связан с делом серийного убийцы. Так это было или не так, я чувствовал, что наш подопечный неизбежно устремится к реке, где вода смоет с тела жертвы улики. Мы решили установить наблюдение за реками, и особенно за Чаттахучи, главной водной артерией, образующей северную границу города с соседним округом Кобб. Но в зону вовлекались юрисдикции различных полицейских управлений и отдельно ФБР, и никто не мог взять на себя общее управление операцией. Группу слежения из представителей Бюро и Оперативного отдела по раскрытию убийств удалось образовать лишь к апрелю.
Между тем я нисколько не удивился, когда следующую жертву — тринадцатилетнего Куртиса Уолкера обнаружили в Саут-Ривер. И с разрывом в один день — в Чаттахучи тринадцатилетнего Тимми Хилла и Эдди Дункана двадцати одного года. В отличие от предыдущих жертв, которые были полностью одеты, эти тела оказались только в нижнем белье — ещё один способ уничтожить волокна и волосы.
Недели проходили за неделями. Группы наблюдения следили за мостами и подходящими местами вдоль берега, где убийца мог бы легко избавиться от тела. Но ничего особенного не происходило. Становилось очевидным, что начальство стремительно теряло к нам доверие и разуверилось в возможности прогресса. В конце концов было принято решение прекратить операцию с шести утра 22 мая.
В два тридцать того самого утра на реке Чаттахучи последнюю смену стоял рекрут полицейской академии Боб Кемпбелл. Он заметил, как на мост въехала машина и на секунду задержалась на середине.
— Я только что слышал всплеск! — срывающимся голосом доложил он по портативной рации. В свете фонаря на поверхности реки расходились круги. Неизвестная машина развернулась и проследовала обратно по мосту. За ней пристроилась полицейская патрульная машина из засады и притерла к обочине.
В «шевроле-универсале» 1970 года выпуска сидел очень светлокожий коротышка негр. Им оказался двадцатитрехлетний Уэйн Бертрам Уильямс. Он держался дружески и был любезен. По его собственному утверждению, работал музыкальным антрепренером и жил с родителями. Полицейские задали ему несколько вопросов, заглянули в машину и отпустили.
Но не потеряли из виду.
Через два дня обнаженное тело двадцатисемилетнего Натаниэля Кейтера вынесло вниз по течению — примерно туда, где месяц назад обнаружили труп Рея Пейна двадцати одного года. Для ареста и получения ордера на обыск не хватало улик, но Уильямса взяли под плотное наблюдение. Вскоре он обнаружил слежку у себя на хвосте и стал заставлять полицию целыми днями бесцельно гоняться за собой по всему городу. Даже как-то подъехал к жилищу комиссара Ли Брауна и принялся жать на клаксон. В доме Уильямса была комната без окон, служившая фотолабораторией, и, прежде чем удалось получить ордер на обыск, наблюдатели заметили, как он жжет снимки на заднем дворе. Затем он тщательно вычистил и вымыл машину. Уэйн Уильямс по всем ключевым пунктам подходил под составленный нами портрет, вплоть до того, что держал немецкую овчарку. Он был полицейским фанатом, и несколько лет назад его арестовывали за то, что он изображал из себя полицейского офицера. Он водил списанную полицейскую машину и для съемок мест преступления пользовался полицейской камерой. Впоследствии многие вспомнили, что видели его в округе Рокдейл, когда полицейские по ложному звонку производили поиски несуществующего тела. Он делал фотографии, которые потом предлагал полиции. Мы также выяснили, что он в самом деле присутствовал на благотворительном концерте в пользу семей погибших.
Не производя ареста, ФБР пригласило Уильямса в контору, где он всеми силами демонстрировал, что готов к сотрудничеству. Прочитав протоколы, я понял, что допрос был спланирован и проведен неудачно. Он показался мне слишком прямолинейным и напористым. Я понимал, что таким образом его не взять. После беседы Уильямс бродил вокруг здания, словно намеревался еще что-то сказать, но я был уверен, что признания от него не добиться. Он согласился на испытание на детекторе лжи, но результаты оказались неубедительными. Когда же полиция и ФБР получили ордер на обыск, в доме, где он жил со своими родителями — школьными учителями на пенсии, была обнаружена книга, рассказывающая, как обмануть полиграф.
Ордер на обыск был выдан 3 июня. Несмотря на то, что Уильямс тщательно мыл и чистил машину, полиция обнаружила в ней волосы и волокна двенадцати жертв — тех самых, которые, согласно моему прогнозу, были убиты одним человеком. Теперь улик было достаточно. Нашлись не только волокна, которые связали тела жертв с комнатой, домом и машиной Уильямса. Ларри Петерсон из криминалистической лаборатории штата Джорджия вычленил волокна одежды, которую дети надевали до своего исчезновения, и таким образом выявил их связь с Уильямсом еще до убийств.
