отличали реальное от выдуманного лучше, чем это делают взрослые. Итак, вполне возможно, из-за нежелательного смешения правды и вымысла многие юные читатели, плохо подготовленные к такому различению, могут увлечься и приобрести жадный интерес ко всему оккультному.
Что не так с Гарри?
Прежде чем вернуться к заданному вопросу, рассмотрим другое обвинение против Гарри, на этот раз базирующееся на этических нормах. В то время как одни превозносят до небес книги за то, что в них восхваляются многие добродетели, другие поносят их за пропаганду худшего вида морального релятивизма и эгоизма. Ричард Абанес, например, обвиняет Ролинг в том, что она навязывает двусмысленную этику, что нарушение правил у нее часто остается безнаказанным. Он утверждает, что у нее границы добра и зла размыты[100]. Он убежден, что этика часто сложна и многолика, но что книги о Поттере не помогут разобраться в этих этических хитросплетениях. Абанес высказывает убеждение, разделяемое множеством критиков, чувствующих таящуюся в этих книгах опасность.
Абанес собирает все характерные эпизоды, чтобы показать сомнительную природу книг о Поттере. Книги изобилуют примерами нарушения общепринятых правил. Про Гарри говорят, демонстрирует почти слизеринское пренебрежение к правилам, и поведение Гарри лишь подтверждает это. Ларри отнюдь не придерживается школьных правил или линии поведения, принятой в мире волшебников. Например, чтобы узнать, кто такой Никола Фламель, он проникает (что строго запрещено) в тайный отдел библиотеки, пользуясь плащом-невидимкой. Он также следует за профессором Снеггом в Запрещенный лес.
Любимый друг Гарри Хагрид тоже известен легкомысленным отношением к заведенным порядкам: он творит заклинания, когда его не просят, и обращается к Гарри и его друзьям с просьбой вызволить дракона Норберта, уведя его из Хогвартса. Дракона этого он воспитал, нарушив закон, существующий в Британии с 1709 года и запрещающий приручать драконов.
Абанес замечает, что люди законопослушные в этих книгах, как правило, заурядны — будь то Дурсли, профессор Снегг или сторож Хогвартса Аргус Филч. На протяжении всего Философского камня Гарри и читатели убеждены, что профессор Снегг — злодей, и только в конце мы узнаем, что на самом деле злостный сообщник Волан-де-Морта — мягкий профессор Квиррел. Превращение того же рода происходит и с Шизоглазым Хмури, который в Кубке огня превращается в настоящего Хмури. Или когда любимчик Волан-де-Морта Петтигрю обречен двадцать лет существовать в виде крысы Коросты, любимца Рона. Различие кажущегося и реального — пример того, как трудно видеть вещи в истинном виде, раз мы должны полагаться на видимость, которая может быть обманчивой[101]. Но можно счесть, что в историях такого типа подобные превращения смещают грань между добром и злом.
Проступки включают не только мелкие нарушения школьных правил, но часто и нарушение серьезных этических норм, таких как запрещение лгать. Вспомним, например, «спасительную ложь» Гермионы в Философском камне ради того, чтобы спасти мальчиков. Обычно Гермиона не склонна преступать черту и нарушать правила, но тут она делает это. Подумаем над утверждением Дамблдора о том, что правда обычно предпочтительнее лжи. (Абанес замечает, что это не большой комплимент правде.) И этим утверждением руководствуются все положительные персонажи книг. Даже сам Дамблдор лжет, чтобы спасти Гарри в Ордене Феникса.
Гарри часто лжет для того, чтобы скрыть факты, могущие ему повредить. «Извинения, алиби, дикие оправдания вихрем проносились в мозгу Гарри, каждое следующее неубедительней предыдущих. Он не видел, как они могут помочь ему, чтобы выбраться сухим из воды». В Кубке огня он лжет Гермионе, домашнему эльфу, Хагриду, Снеггу, Трелани и Фаджу, и не несет за это никакой ответственности.
Гарри все сходит с рук. Ни Фадж не наказывает его за обман тети (в Тайной комнате), ни Дамблдор за то, что он нашел комнату. Когда миссис Уизли узнает о том, что ее сыновья украли волшебную машину, чтобы спасти Гарри, она ограничивается вопросом: «Все получилось?» Более того, иногда плохое поведение вознаграждается, как в том случае, когда Макгонагалл предлагает кандидатуру Гарри команды квиддича, хотя он нарушил запрет миссис Трюк на полет на метлах, и Макгонагалл как раз и увидела его во время полета.
В тот же день Гарри соглашается сразиться с Драко в комнате для школьных трофеев. Такая дуэль противоречит правилам Хогвартса, к тому же она требует еще и другого нарушения — отсутствия ночью в спальной. И как бы ни радовался читатель при виде Драко, получившего хорошую взбучку; все равно такое поведение нарушает общепризнанные нормы.
Именно потому, что Гарри никогда не наказывают, критики упрекают автора в пропаганде этического релятивизма. Релятивизм превращает мораль в условность, в предпочтение как для группы людей, так и для индивидуума. Такую мораль философы называют этическим субъективизмом. Абанес именно на этом сосредоточивает свое внимание в дискуссиях о релятивизме. Такой релятивизм отрицает существование всеобщих моральных правил и, наоборот, предоставляет индивидууму право судить, что морально, а что нет. Так как мы любим Гарри, то нам кажется правильным все, что он делает. Не важно, как часто он нарушает правила, его цели все оправдывают.
Более того, Абанес утверждает, что все персонажи этой книге мотивированы в своих действиях только своими грубыми, эгоистическими целями. Будь то Волан-де-Морт или Гарри, их основная мотивация одна и та же — делать то, что им хочется. Разница только в том, что они нарушают разные правила, говорят разную ложь и, наконец, преследуют разные цели.
Здесь уже главное обвинение не в релятивизме, а в эгоизме. Эгоизм как психологическая теория декларирует постоянную всеобщую заинтересованность только в самих себе. Как этическая теория он утверждает, что в основе любого мотива лежит эгоистическая заинтересованность. Абанес приходит к выводу, что в книгах Ролинг все персонажи мотивированы эгоистическими интересами, не важно — хорошие они или плохие. Так как обе стороны лгут, когда им выгодно, и нарушают правила, которые им мешают, следует вывод: «обе стороны неправедны или грешны, хотя их цели совершенно различны». Оправдывая их мотивацию, Ролинг, как он утверждает, оправдывает и поощряет такой этический эгоизм, что и придает двусмысленность этическому посылу ее книг.
«Короче, — резюмирует Абанес, — этический мир Ролинг перевернут с ног на голову, в нем нет твердых представлений о правильном и неправильном и нет божественных принципов, определяющих зло и добро».
Ответ на этическое обвинение
Разберемся, кому оно брошено. Начнем с Гарри, делая важное допущение: он не совершенен. Он нарушает школьные правила, примиряется с закабалением домашних эльфов, подвержен плохому настроению и гневу. Но героический и доблестный персонаж не обязан быть совершенным, он не всегда на высоте. Гарри не всегда
