Читаем без скачивания Тирант Белый - Жуанот Мартурель

Лодку подожгли[192], дали огню заняться, и сто человек встали у полиспаста и принялись с силой его вращать. И с помощью полиспаста все сделалось так быстро, что едва лишь лодка отплыла, как уже очутилась рядом с кораблем. Пламя на ней было столь велико, что огонь стремительно перекинулся на корабль с таким неистовством, что никакая сила в мире не смогла бы остановить его. И потому на корабле помышляли лишь о том, как спастись на лодках; некоторые бросались в море, чтобы приплыть к другим кораблям, однако многие сгорели, не успев выбраться, а многих огонь настиг прямо во сне.

Те, кто нес дозор наверху в замке, немедленно отправились сообщить магистру о сильном пожаре на кораблях генуэзцев. Тот же поднялся на одну из башен и, заметив оттуда высокое пламя, сказал:

Клянусь Богом, не иначе как Тирант это сделал, ведь он сегодня вечером говорил мне, что хочет устроить фейерверк во флоте генуэзцев.

Когда рассвело, Тирант взял три тысячи дукатов и отдал их моряку, а также шелковый плащ, подбитый соболем[193], и бархатную куртку[194]. Моряк премного благодарил его и остался весьма доволен.

А султан, увидев сгоревший корабль, сказал:

Да это не люди, а дьяволы, раз они не боятся смерти и, на всех парусах проскочив мимо всех кораблей в порту, помогли осажденным! И если уж они сожгли корабль адмирала, то же самое они сделают и со всеми остальными, ибо никто из наших моряков не смог догадаться, как у них это получилось. И то, что никто этого не знает, великого удивления достойно.

А когда горел корабль, то вместе с ним сгорел и канат, привязанный к вельботу, а конец его намотали на полиспаст. И генуэзцы с турками никак не могли понять, каким это образом лодка подошла прямо к кораблю капитана, а не к какому-нибудь другому. Султан тогда созвал всех капитанов, как с моря, так и с острова, и рассказал им об этом, а также о дарах, которые магистр ему отправил, дабы дать понять, что в городе всего хватает; напомнил султан и о наступлении зимы, ибо дожди и холода уже вовсю давали о себе знать. И из-за всего этого решил он снять осаду и вернуться домой, а на следующий год опять приплыть сюда.

Султан приказал немедленно трубить в трубы и анафилы, чтобы корабли подняли паруса и направились к мысу острова, где он соберет все свое войско. Так и было сделано.

Когда протрубили сбор, все мавры всполошились и стали отступать в беспорядке, опасаясь, как бы не погнались за ними из осажденного города. И такая началась среди них суматоха, что один жеребец вырвался и помчался по полю в сторону города. Мавры же не могли его догнать, но не решались за ним гнаться, ибо он так радовался воле, что ни за что не давался в руки.

Тем временем Тирант, увидев, что мавры уходят, вооружился со своим войском и вышел из города. Они дошли до лагеря нехристей и подожгли, чтобы маврам, если те вернутся, пришлось заново отстраивать его. Тут-то и прибился к ним сбежавший жеребец, которого они захватили. Тирант был этим весьма доволен.

И в ту ночь мавры стали лагерем на берегу реки. А утром Тирант прослушал мессу, оседлал жеребца рыцарским седлом[195], взял арбалет, прикрепил его к седлу скобой и захватил колчан со множеством стрел, снаряженных травой[196]. Вооружившись также коротким копьем[197], выехал он один из города и направился посмотреть, снялись ли мавры с того места, где стояли этой ночью. Поднявшись на холм, увидел Тирант, что все мавры стремительно удалялись к морю. Когда же он огляделся, то обнаружил на той же дороге, но далеко позади всех, мула, тащившего повозку, с восемнадцатью маврами, его сопровождавшими. А отстали они потому, что мул упал в грязь.

Когда Тирант увидел, что мавры с мулом далеко от всех и тем, кто впереди, их не видно из-за холма, находившегося на середине дороги, он пришпорил коня, подъехал ближе к ним, убедился, что это мавры, и заметил, что ни у кого из них нет арбалета, но все вооружены копьями и мечами.

Быть не может, чтобы я не убил кого-нибудь из этих поганых мавританских собак, — воскликнул Тирант.

И, воткнув свое копье в землю, он взял арбалет, вложил в него зажигательную стрелу и подобрался к маврам так близко, что спокойно мог стрелять в них. Тирант пустил стрелу в одного из мавров, ранил его в бок, и тот, не пройдя и тридцати шагов, рухнул мертвый. Тогда Тирант пришпорил коня, отъехал в сторону, вновь зарядил арбалет, вернулся ближе к маврам, выстрелил в другого, и тот тут же умер. Все остальные мавры бросились за Тирантом. А он поскакал столь быстро, что они не могли его догнать. Действуя так и дальше, он сразил восемь мавров, убив их или тяжело ранив. Оставшиеся в живых теперь пытались лишь убежать. И если бы у Тиранта доставало стрел, он перебил бы так и сотню мавров. Он приблизился к тем, кто еще остался в живых, и предложил им сдаться. Они же, видя, что сами не смогут защититься, и не надеясь на помощь своих, решили, что лучше попасть в плен, чем умереть. И, договорившись между собой, они сказали Тиранту о том, что рады сдаться ему. Тогда он приказал:

Оставьте все свое оружие здесь.

Когда же они разоружились, он приказал им отойти на порядочное расстояние от оставленного оружия, а сам встал посередине между ним и маврами. Затем он достал веревку и сказал одному из них, чтобы тот связал всем остальным руки позади, выше локтя.

И если ты свяжешь их хорошенько, так чтобы никто не убежал, я обещаю вернуть тебе свободу и доставить в целости туда, где будет со своим войском султан.

Мавр, ради обещанной свободы, связал их очень хорошо. И, забрав мула, груженного монетами и драгоценностями, они направились к городу.

Тирант вернулся с добычей и разыскал магистра на площади, где тот, вместе с многочисленными рыцарями ордена, ждал его к обеду. Увидев, что Тирант один ведет десять пленников, и магистр, и все вокруг изумились столь доблестным его деяниям.

Когда все отобедали, Тирант снарядил бригантину и послал ее разведать, собирает ли султан свое войско и где именно. А когда бригантина отчалила, Тирант дал мавру шелковое одеяние и отправил его в Турцию, как и обещал. А многие из города отправились в то место, где Тирант захватил мавров, и обнаружили, что некоторые из них еще живы. Их добили и, забрав найденное оружие, вернулись в город.

В тот же день возвратились и посланные на бригантине и сообщили, что султан уже собрал все войско и погрузил всех лошадей на корабли. Тирант стал просить магистра дать ему двух или трех проводников, хорошо знавших эти земли, ибо ночью он намеревался нанести визит маврам. Многие не советовали ему вмешиваться не в свое дело, но он во что бы то ни стало хотел поехать. Тирант взял с собой пятьсот человек, они шли всю ночь и забрались на гору, не замеченные никем. С этой горы им хорошо было видно, в какой спешке собирались мавры. Когда Тиранту показалось, что их осталось около тысячи, он спустился с горы и бросился в гущу мавров так решительно, что его люди изрядно их порубили.

Султан же, увидев, как гибнут мавры, совсем отчаялся; он послал лодки, чтобы забрать своих людей, но немногих смогли подобрать, ибо большинство погибло или утонуло, бросившись в воду в надежде спастись.

Тогда султан отдал приказ поднять паруса и вернулся в свою землю. А знатным сеньорам, которые там оставались, уже успели донести, почему он вернулся. Сговорились они и отправились к нему. И один из главных алькальдов[198] стал говорить за всех и начал следующим образом.

Глава 107 а

Горе тебе, предатель нашего святого пророка Магомета!

Ты растратил наши сокровища, нанес вред благородному племени язычников, навлек на нас беды! О трусливый хвастун, ты бахвалишься перед простецами, а сам бежишь с поля боя, разоряешь общее добро! Ступив с левой ноги[199], начал ты все свои подлые дела на беду и на позор всем нам! Ты нечист на руку и лжив на язык, а потому, не спросив доброго совета ни у кого, ушел с желанного острова Родос. Из-за одного спаленного корабля у тебя душа ушла в пятки. О малодушный рыцарь! Ты, двуликий, правил двенадцатью коронованными королями, которые всегда тебе были послушны, а сам сговорился против нас с твоими близкими родичами, генуэзцами, потому как сам родился в проклятом городе Генуе! А они лишь прикидываются христианами, на самом же деле никого не жалеют и не любят, не будучи ни маврами, ни христианами. И за все твои вопиющие злодейства не миновать тебе смерти подлой, словно смерду.

Тут же схватили его и бросили в клетку со львами, и умер он с большим позором. Затем выбран был новый султан[200], каковой, дабы продемонстрировать свое радение об общем деле, приказал, чтобы все, кто прибыл с Родоса, равно как и новые воины, погрузились на корабли генуэзцев и чтобы из них составили мощную армаду и отправились бы в Грецию. Так и было сделано. И позвали туда же Великого Турка[201], который с радостью явился и привел с собой огромное множество пеших солдат и всадников. В двух этих войсках находилось сто семнадцать тысяч мавров. И было у них два штандарта. Один — целиком алый с вышитыми на нем потиром и гостией[202], ибо генуэзцы и венецианцы[203], будучи христианами, изображали на своих знаменах эту эмблему. На другом штандарте из зеленого шелка[204] золотыми буквами было написано: «Отмстим за кровь отважного рыцаря дона Гектора Троянского»[205].