День был настолько насыщен событиями, что Труф терялась, она не могла определить, какое из них нужно считать самым главным. Сначала она «видела» Торна. Здесь Труф вспомнила о том, что кроме нее у него еще были дети. Затем она воссоздавала историю Врат Тени и выяснила истинную причину происходящих здесь явлений, а в довершение всего перед ней появились красный олень и белая лошадь. Что считать наиболее важным? Труф вспомнила главное — умерла Кэролайн Джордмэйн.
Но даже это событие померкло, когда Труф открыла дверь своей комнаты.
Зеркало висело косо, все дверцы шкафа, все ящики резного, сделанного из клена комода были открыты, а их содержимое в беспорядке валялось на полу. Халат, который принесла Айрин, бесформенной кучей лежал в углу комнаты, хотя Труф ясно помнила, что аккуратно повесила его в ванной. По всей комнате были видны следы торопливых поисков.
"Книга!" Труф рванулась к кровати, опустилась на колени и засунула дрожащую руку под матрас. Труф чувствовала, что искали именно книгу и нашли ее. Все, книги нет! Это крах. Что теперь делать?
Пальцы наткнулись на жесткий переплет. Вздох облегчения вырвался из груди Труф, она закрыла глаза, сдерживая подступающие слезы, и медленно вытянула "Страдающую Венеру". "Да что же, черт подери, тут творится?" — спрашивала себя Труф и не находила ответа.
Ее всю трясло. Напряжение, страшное, невыносимое напряжение вызывало в ней пребывание во Вратах Тени. Ни единой спокойной минуты, постоянное ожидание чего-то ужасного.
"Хватит, надоело! Больше этого не будет!" — лихорадочно думала Труф. Нужно было сейчас же найти для бесценного творения Блэкберна более безопасное и надежное место. Такое, которое не бросается в глаза, куда никто и не догадается сунуться.
— Что со мной происходит? — страдальчески прошептала Труф. Просто поразительно, она прекрасно понимала, что этот дом постепенно превращает ее в полубезумную истеричку, и тем не менее она едет сюда. Почему?
"Это не истерика. Твое поведение вполне разумно, а действия предельно рациональны, — утешал Труф неведомый ей голос. — У тебя здесь есть работа, и ты ее выполняешь".
Она тряхнула головой, пытаясь стряхнуть эмоции и сосредоточиться. Происходящие события, казалось ей, крутились вокруг этой проклятущей книги. Если она положит ее куда-нибудь подальше, то все кончится, она прекратит паниковать и снова станет собой. Не понимая, что делает, не выпуская из рук книгу, Труф вытряхнула на кровать содержимое сумки. Диктофон, кассеты, блокнот, все полетело на покрывало. Сумка у Труф большая, в нее свободно войдет и "Страдающая Венера", и еще кое-что.
Труф сунула книгу в сумку. Теперь ей нужно только спуститься к машине и запереть книгу там. Потом она вернется и выяснит, какая скотина рылась у нее в комнате. Сейчас она им покажет! Где, в конце концов, она находится, в порядочном доме или на распродаже гуманитарной помощи в трущобах?
Она перекинула через плечо потяжелевшую сумку и внезапно остановилась. Драгоценности тоже стоит прихватить с собой.
Возбужденная, злая как мегера Труф ринулась к чемодану. В поисках драгоценностей она шарила в нем, как вор. Труф перерыла не только чемодан, но и ящики. Напрасно, ожерелье и перстень исчезли.
Их украли.
— Кто? — прошептала Труф и неожиданно захохотала, поскольку ответ был более чем очевиден. Украсть мог кто угодно, подозреваемых хватало с избытком. Конечно, в других условиях она подозревала бы только Фиону Кабот. Эта девушка, по мнению Труф, не отличалась порядочностью. Но сейчас дело касается не просто украшений, а ритуальных драгоценностей, некогда принадлежавших Торну Блэкберну. Поэтому подозревать можно всех, и Труф принялась анализировать. Эллис циничен, Майкл — мистик, Джулиан демонстрирует свою индифферентность, на самом же деле спит и видит, как бы завладеть всем, что когда-то принадлежало Блэкберну. Айрин…
"Как я их всех ненавижу. И дом этот ненавижу! Прочь отсюда, бежать, бежать немедленно!" — кричал неистовый внутренний голос. Но это уже не был голос правды. Да и был ли он им когда-нибудь?
Труф владело одно горячее желание — поскорее добраться до машины, спрятать книгу и вернуться, пока остальные ничего не заметили. Можно, конечно, сесть в машину и уехать. Наверное, это самое разумное решение. Потом Труф позвонит Джулиану, скажет, что умерла тетушка Кэролайн. Вполне понятная причина для внезапного отъезда…
"Стоит тебе только исчезнуть, как остальные тут же возьмут твое".
К несчастью, Труф не выполнила свой намеченный план. Совершенно неожиданно для себя у самой лестницы она вдруг повернула и направилась в обратную сторону. Очнулась она только у двери библиотеки.
Дверь была открыта. Намереваясь закрыть ее, Труф взялась за ручку, и пальцы ее онемели от страшного холода. Ей показалось, что она схватила ледышку. Труф отдернула руку.
Жуткий холод…
Труф осторожно прикрыла дверь. В комнате было темно, тусклый свет падал из окна на камин, в котором тлели уголья.
Почувствовав в себе инстинкт исследователя, не входя в комнату, Труф медленно протянула руку и щелкнула выключателем. К ее радости, светильники зажглись, но постепенно яркость их уменьшилась, будто какое-то неведомое агентство переключило напряжение на что-то другое.
Труф увидела Лайт.
На девушке была та же белая накидка, в которой она видела ее предыдущей ночью. Свернувшись калачиком, она лежала у догорающих углей камина, волосы ее разметались по полу тонкой серебристой паутинкой. Труф внимательно смотрела на Лайт и не могла определить, дышит та или нет. Если в комнате такой же дикий холод, как и у двери, то Лайт едва ли сможет долго там продержаться.
Труф долго не раздумывала. Она поправила сумку и вошла в комнату. Как только она переступила порог, пронизывающий до самых костей холод охватил ее. Но он не остановил Труф, она во что бы то ни стало решила вытащить Лайт из комнаты.
Труф взглянула на висящий возле камина портрет. Что-то в нем показалось ей странным, и вскоре она поняла, что именно. На груди Торна висело янтарное ожерелье, а на пальце был надет перстень. Те самые украшения.
"Ничего себе", — подумала Труф, нисколько не удивившись увиденному. У нее не было времени ни поражаться происходящим в доме метаморфозам, ни доискиваться их тайного смысла. Всего лишь небольшое пространство слабо освещаемой комнаты отделяло ее от Лайт, но пройти его казалось труднее, чем пробиться сквозь стену.
Она продолжала двигаться вперед. Пол под ногами начал качаться, Труф казалось, что она идет по волнам. Стены, окна, мебель — все начало терять очертания, то расплываться, то сжиматься. Белая плотная пелена возникла перед глазами Труф, она уже не видела Лайт. Оставалось только молиться, что направление выбрано правильно и она идет к девушке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
