Дэймбридж — второй город по численности населения. И, если бы империя изначально не образовалась в Айстридже, то обосновалась бы именно в этом месте, славящимся старинной архитектурой и невероятно-яркими пейзажами.
Сапфировый дворец также является одной из главных достопримечательностей города. Однако из-за некоторых повреждений, в ходе нашествия, его пришлось реконструировать. И хотя многое удалось оставить в прежнем виде, сохранив былую атмосферу и историю, некоторые перестройки все же стали носить новаторский характер.
Теперь, это место стало чем-то вроде современного дворца, в стиле барокко.
— Не верю, что администрация города разрешила расселить всех нас именно здесь, — завороженно оглядываясь по сторонам, произносит Изабель.
Я не сильно от неё отличаюсь, то и дело мотая головой из стороны в сторону, подмечая редкие сорта цветов, деревьев и ухоженность территории в целом. Кажется, она даже больше, чем территория Хиллкроуз.
— Похоже у организаторов неплохие связи.
— Неудивительно, если учесть сколько денег они поднимают на подобных мероприятиях, — вдруг вклинивается в наш разговор Уинстон.
Действительно. Если учесть взнос от каждого участника, то одна эта сумма может уже обеспечить безбедную жизнь на пару лет. Если же к этой сумме прибавить всю выручку с билетов, которые покупают люди, желающие лицезреть происходящее лично, то и вовсе — хватит на всю оставшуюся жизнь.
— Уинстон, ещё раз так подкрадёшься ко мне и я устрою тебе веселую жизнь, — гневно сверкнув взглядом, произносит Изабель.
Парень тут же закидывает руку ей на плечо, быстро целует в щеку и, усмехнувшись, произносит:
— Милая, ты итак не даёшь мне скучать…
Она тут же закатывает глаза, когда я смотрю на парня и, ведомая любопытством, вдруг спрашиваю:
— Ты уже участвовал в турнире четырёх стихий раньше?..
На этих словах Изабель едва сбивается с шага — от чего мы трое тут же останавливаемся. Однако я совершенно не ожидаю того, что слышу в следующий момент:
— Это недоумок не просто участвовал. Он стал победителем.
— Серьёзно?! — На этих словах я резко оборачиваюсь на голос Лукаса, который каким-то неведомым образом уже стоит рядом с другом.
Все разногласия и враждебность на мгновение отходят в сторону. Ведь сейчас я всецело во власти своего любопытства. К тому же, узнать некоторые аспекты, касающиеся турнира, из уст того, кто уже прошёл через это, не помешало бы.
— Нет, я так оригинально шучу, — насмешливо произносит он, закатив глаза.
Я поджимаю губы, снова чувствуя волну негатива между нами. Она, как чертова недосказанность, которая скрывается в мыслях и чувствах каждого из нас. Но голос Изабель тут же разбавляет накалившуюся атмосферу, сказав:
— Это правда, Кей. Этот недоумок действительно победил.
— Эй, почему сразу недоумок? — Он обиженно смотрит на свою девушку, а затем переводит такой же вопросительный взгляд на друга.
— Да потому что я чуть с ума не сошла за тебя! — произносит она сердито, стукнув его кулачком по плечу.
Он тут же перехватывает её руку и заключает в свои объятья, насмешливо сказав:
— Выходит — сейчас мы все недоумки.
Я смеюсь, не в силах сдержать порыва. А затем снова замечаю на себе взгляд Лукаса. Но он тут же сжимает губы и отводит его.
— Выходит, что так, — с легкой улыбкой на губах, подтверждает Изабель, и мы снова переходим на шаг, пытаясь догнать нашу группу.
При этом я не могу не спросить:
— И, каково это? Быть победителем?
Кларк насмешливо хмыкает, продолжая обнимать Изабель. Затем поворачивается, посмотрев на меня, и расплывшись в самодовольной улыбке, произносит:
— Охренительно.
Лукас усмехается, закатив глаза. Изабель мотает головой, кажется до сих пор пытаясь понять, как она могла влюбиться в него. А я улыбаюсь. Всё же этот парень совершенно неисправим.
Через несколько минут мы наконец заходим внутрь. Все мои мысли тут же улетучиваются под красотой, открывшейся нашему взору.
Полностью расписанные высокие потолки, каждый рисунок и узор которых, словно рассказывает некую историю. Свет, льющийся из множества окон, по форме напоминающих разнообразные фигуры. Стены, подобие самого сапфира. При этом в некоторых местах они углубляются, создавая подобие большего пространства. А в некоторых, наоборот, выпирают, наподобие встроенных колонн и рам, складывающихся в своеобразный рисунок. Хрустальные, прозрачные люстры. Множество кадок с декоративными деревьями и цветами, расставленными по периметру коридоров. Жемчужная плитка, в некоторых местах покрытая синими коврами, с серебристой окантовкой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ни с чем несравнимая классика тех времён и современника переплетаются воедино, создавая тем самым практически неуловимую, но такую ощутимую атмосферу чего-то великого. Словно нам дали прикоснуться к таинствам прошлого и вдохнуть этот исторический воздух. Ведь постройки проводились не во всех в коридорах. Поэтому, когда мы сворачиваем на очередном пролёте, миновав шикарную винтовую лестницу с резьбой, то выходим как раз-таки в один из таких коридоров, от которого напрочь захватывает дух.
— Как же тут красиво… — глядя на купольный потолок, произносит Изабель.
— Невероятно красиво, — улыбнувшись уголком губ, говорю я, встретившись с ней взглядом, в котором полыхают яркие искорки огня.
Мы сворачиваем направо, проходим небольшой холл, а затем сворачиваем налево. Спустя пару минут наконец останавливаемся напротив больших дверей, выполненных в нежно-голубом цвете. Однако не успевает никто толком переброситься парой слов, они тут же открываются. Слышится легкая мелодия. А затем голос мисс Камильтон:
— Прошу всех проследовать в конференц-зал. Вам расскажут о правилах проживания и проведение игр. После чего разместят по комнатам, выдав график тренировок, который был специально составлен с учётом количества всех участников.
Резкий взмах руки в сторону зала, и парни, не долго думая, проходят внутрь.
Мы с Изабель следуем за остальными, оказавшись в числе последних. И, как только оказываемся внутри, слышим лёгкий галдёж, блуждающий в помещении.
Остальные игроки других академий уже здесь.
— Кажется мы прибыли последними, — задумчиво произносит Уинстон, пристально оглядывая остальных участников и вполне вероятно — наших будущих соперников.
Мой взгляд тут же натыкается на Дорэла Флэтча — голубоглазого блондина из академии Святого Вильгельма.
Именно его анкету нам показывал мистер Нилман, говоря о том, что этот парень гений. По крайне мере в области, в которой специализируется их академия. Проще говоря, магия света — его стезя. А значит он вполне может побуждать соперников к нежеланным действиям. Ведь тьма — это тоже своеобразный свет. Просто с иным преломлением. По крайне мере так они говорят…
Наши взгляды неожиданно встречаются.
Парень проходится по мне оценивающим взглядом. Довольно развязано улыбается, а затем подмигивает. После чего снова возвращает все своё внимание к разговору с каким-то темноволосым парнем, полностью покрытым татуировками.
— Кажется, наша Кейла понравилась Флэтчу, — с весёлыми нотками в голосе произносит Изабель, когда мы пробираемся сквозь ряды, чтобы занять свободные места на первом ряду, прямо перед сценой.
— Матео, кажется, ты уже не в чести, — холодно усмехается Дэльер, не без сарказма в голосе.
Я тут же замечаю, как парень неоднозначно хмурится, сжав челюсть. Однако к моему удивлению он молча отводит взгляд, не теряя своего привычного сдержанного лица — этакого плохиша, которому на всё плевать. Именно в этом они с Лукасом так похожи. Оба пытаются казаться недостижимыми, совершенно далекими от обычных, мирских проблем. Только вот у Дэльера, в отличие от Матео, лицо по большей части выглядит холодно, неприступно и вместе этим обжигающе, словно ледяные горы Северного залива, которые охватывают каждого в плен своего неуловимого, неприступного очарования…
Никто из нас больше не акцентирует внимание на сказанных Изабель словах. Вместо этого мы все наконец удобно располагаемся в предложенных нам местах. Да так, что каким-то образом я оказываюсь прямо в эпицентре собственного «хаоса» — между Лукасом и Матео.
