Утром Петя с сожалением посмотрел на артефакт записи заклинаний в амулеты, но даже подходить к нему не стал. Вместо этого до остановки поезда медитировал, стараясь не только восстановить хранилище, но и в ауру запасти побольше энергии. Для чего он так старается? Ведь семья прокурора до Ханки с ними не доедет, сойдут, наверное, в Дальнем. Так что в военном городке они ему вряд ли чем-нибудь помогут. И не факт, что за работу ему хоть что-нибудь заплатят. Можно, конечно, самому напомнить, но он этого делать не будет. Хотя бы потому, что расценок не знает, а тыкать пальцем в небо, только позориться.
И тут до Пети дошло, почему ему так хочется произвести на Сула-Петровских хорошее впечатление. Он авторитет нарабатывает. Далеко не последние люди в губернии наверняка приемы проводят, сами в гости ходят. Разные разговоры ведут. И о нем обязательно другим расскажут, не так уж много новых тем для разговоров в провинции. И станет Петя Птахин не безвестным кадетом, приехавшим в дальний гарнизон на практику, а молодым целителем, который, пусть еще только учится, но уже многое умеет.
А если честно, очень хочется Шувалову нос утереть. Наверняка про него гадости говорил, и будет теперь выглядеть не в лучшем виде.
В общем, когда поезд остановился, Петя вышел на платформу во всеоружии - с полным хранилищем, насыщенной аурой и карманами, набитыми амулетами. Заодно и свою магически размеченную колоду карт взял. На всякий случай.
Чуть ли не первым с подножки соскочил и кинулся в сортир, приводить себя в порядок. После чего отправился в станционный буфет. Завтракать в нем дороже, чем просто пирогов купить на перроне, но вид более солидный и позволяет ждать семейство прокурора с независимым видом.
Дождался. Довольно скоро, что было неудивительно, так как стоянка поезда была всего полчаса. Только вот появились Сула-Петровские не одни, а в сопровождении еще какого-то господина лет пятидесяти. Видимо, еще один дальневосточный туз. Петя его раньше видел, но их пути никак не пересекались.
Теперь же он отчетливо понял, что в поезде с ним ехало не так уж и мало представителей местного "высшего света". Потому как прокурор с супругой (и их спутник) по дороге к столику успели обменяться приветствиями еще с одной семейной парой и тремя господами без спутниц. А ради еще одного семейства (муж, жена и подросток лет двенадцати), отклонились от прямого маршрута и прошли мимо их столика. Появившийся уже позже них Шувалов (с Анной) их маршрут, фактически, повторил, но сел за другим столиком, чтобы не мешать беседе. Интересно, сам так решил, или Софья Федоровна его взглядом остановила? Глаза у нее очень выразительные, жаль, с Петиного места не видно.
Раз Шувалов сел отдельно, то Пете подходить тоже не резон. Вот только стоянка у поезда недолгая. Он-то поел, а вот Сула-Петровские до самого звона колокола просидеть могут. Так что ему делать?
Оказалось, прокурорша все предусмотрела. Неожиданно, к Пете за стол уселся его давешний пациент - Сережа. С пирожным в одной руке и чашкой в другой. Судя по цвету жидкости - кофе с молоком.
- Бонжур, Петр Григорьевич, - Тут мальчик не выдержал и откусил сразу половину пирожного, так что дальнейшие фразы говорил с набитым ртом:
- Маман велела передать, что она после завтрака вас в наш вагон приглашает.
Петя чуть привстал из-за стола, обозначая поклон:
- С благодарностью принимаю приглашение. А как ваша нога?
Остатки пирожного исчезли во рту Сережи. Секунду он колебался, отвечать ли так, потом все-таки сделал несколько жевательных движений:
- Все прошло. Так ты действительно маг? А что еще можешь показать? Летать умеешь? - Глаза у мальчика загорелись.
- Летать не умею. За этим к Шувалову обращайся, - Раз Сережа перешел на "ты", то "выкать" ему в ответ будет смешно: - Я маг жизни. Болячки лечу, урожаи поднимаю. Сугубо мирная специализация.
- И ничего никому сделать не можешь?
- Почему же, могу рог на лбу вырастить. Хочешь?
- А, давай! Только потом уберешь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Давай в другой раз. Твоя мама меня не просто так в гости позвала, наверняка мне свои целительские умения демонстрировать придется. А я много магичить не могу, сил не хватает. Так что, извини, в другой раз.
- Совсем слабый?
- Я только первый курс Академии закончил. По силам - седьмой разряд. Вот Шувалов полностью отучился, у него четвертый разряд.
Мальчик с важным видом покивал:
- Ну, учись. Вот нас обычно целитель Иванов лечит, так у него пятый разряд.
Разговор продолжился минут пять, но Петя за его время услышал массу полезных вещей. Что чин у Сережиного батюшки - коллежский советник, то есть шестой класс и формально они с Шуваловым равны. Но связей у прокурора в губернии явно побольше будет. Что важный господин за их столом вообще не служит, а является купцом первой гильдии и гласным городской думы Дальнего. Зовут его Фролом Игнатьевичем Карташовым. Миллионщик-золотопромышленник. Имена остальных дальневосточников, с которыми здоровались Сула-Петровские, Петя тоже узнал и постарался запомнить. Не факт, что за время практики встретиться придется, но вдруг пригодится.
Семейство Сула-Петровских, действительно, занимало целый вагон, то есть шесть Петиных купе были превращены в анфиладу из четырех комнат. Или даже пяти, так как последнее было разгорожено на две каморки для слуг - Лизы, горничной Софьи Федоровны и Прохора - лакея Михаила Сергеевича. На вид оба были лет двадцати, причем Прохор окинул Петю почему-то ревнивым взглядом.
Разместились в комнате (если отсек вагона можно считать комнатой), видимо, выполнявшей роль гостиной. Хозяйка, ее дети, в уголке Лиза. Прокурор в свой вагон не вернулся, они с Карташовым что-то к нему дальше обсуждать отправились.
- Рада вас видеть Петр Григорьевич, - благожелательно улыбнулась прокурорша: - Должна вас поблагодарить. Колено у Сереженьки вы полностью вылечили.
- Благодарю вас, вы очень добры, - Петя поклонился и улыбнулся самой обаятельной улыбкой из своего репертуара. Степень радости и благодарности он уже в буфете наблюдал. К кому-то сама подошла, а кому-то издалека слегка кивнула. Но хотя бы не сделала вид, что не заметила. Не считает Софья Федоровна первокурсника из мещан себе ровней. Сама-то, небось, потомственная дворянка, как и супруг ее. Так-то Михаилу Сергеевичу до генерала (бригадира) еще на один классный чин подняться надо, но на прокурорской должности это уже недоступно. В вице-губернаторы переходить надо. А для губернского прокурора коллежский советник - потолок. Тут уже в обер-прокуроры прорываться надо, что нереально. Или реально? Петя связей Сула-Петровских не знает. В губернии - точно не слабые, а вот в столице...
Впрочем, Пете до генеральского чина и потомственного дворянства не дослужиться. Его магический потолок - шестой разряд, максимум - пятый. До третьего, надо быть объективным, ему никак не допрыгнуть. Но личного дворянина он вместе с дипломом об окончании Академии получит. Тоже неплохо.
Так что Софья Федоровна с ним еще очень любезна. Сама не подошла, но сына поблагодарить прислала. Ребенка. Так что умаления ее чести никакой не было, и вежливость соблюдена. Молодец.
А как Пете с ней себя вести? Наглеть точно нельзя. Но и чересчур стелиться - тоже. Не приказчик в лавке, а начинающий маг. Кадет. Так что ничего выдумывать не надо. Студенты во все времена как бы вне чинов проходят. Молодые люди, подающие надежды. Вот это надо и изображать.
Петя расправил плечи (форменный костюм с утра был приведен в идеальное состояние), улыбнулся еще приветливее и при этом потупил глаза. Само олицетворение обаяния и скромности.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Прокурорша непроизвольно улыбнулась. Нужный эффект был достигнут.
- Теперь же я хотела обратиться к вам с более деликатным поручением..., - Софья Федоровна сделала многозначительную паузу.
- Не извольте беспокоиться, - правильно понял ее Петя: - Наш преподаватель целительства, его высокоблагородие Семен Семенович Новиков объяснил нам, что такое врачебная тайна. Я никогда не буду говорить с посторонними об особенностях здоровья доверившихся мне людей.
