Возвращаясь назад в холл к лифтам, я заметил своего коллегу по прежней работе, Барта, входящего в здание. В одной руке он держал теннисную ракетку, в другой - булочку, которую жевал на ходу.
- Хэлло, приятель, - ухмыльнулся Барт, смахивая с уголка рта прилипшую смородинку. - Ты же был в Боснии, - без всякого смущения продолжал он. Я показал на теннисную ракетку и спросил:
- Ну а тренировка, она тоже для прикрытия?
- Нет, я действительно увлекаюсь спортом. Ты видел корт для сквоша?
Барт провел меня через стальную дверь рядом с входом в библиотеку, и мы оказались в небольшом гимнастическом зале, покрытом серым ковром, где стояли тренажеры для гребли и тяжелой атлетики. Из портативного плеера глухо доносилась танцевальная музыка. Дородная женщина, одетая в тесноватое трико в горошек, исходила потом, сидя на тренировочном велосипеде, седло которого было слишком низко опущено.
- Во пышечка, - пробормотал Барт без всякого сарказма, - не плоха, как считаешь?
Барт показал мне другие залы спортивного комплекса. Архитектор здания сначала задумал использовать помещение под плавательный бассейн, но директора решили, что это смахивает на расточительство и привлечет внимание общественности, если она пронюхает про бассейн. Несколько отставников-офицеров выступили за устройство там пистолетного тира, но все же в конце концов возобладал здравый смысл и помещение оборудовали для игры в мини-футбол и бадминтон.
- Ну и на что же похож этот РТСР? - спросил я Барта, зная, что он только что ушел из департамента, чтобы начать подготовку к новому назначению для работы в Венгрии.
- Тебе придется работать у Бэджера. Он любит побаловаться пивком. Барт с умным видом похлопал себя по животу, его слова взбодрили меня - я буду служить в неплохом отделе. Я оставил Барта, чтобы он поиграл в сквош, и направился к лифтам.
Скоростной лифт мигом доставил меня на четвертый этаж, дверь открылась, и я очутился в небольшом холле с серым ковром на полу и голыми белыми стенами, какие я часто встречал в коммерческих банках в 80-е годы. Несколько секунд я рассматривал небольшой разноцветный план этажа, прикрепленный около двери лифта, а потом отправился по лабиринту коридоров к выделенной мне комнате. Окна комнат РТСР выходили на противоположные стороны: на просторную открытую террасу и на Темзу. В отделе насчитывалось полдюжины офицеров и секретарей. Кое-кто внимательно разглядывал меня, другие не отрывали взгляда от досье или от экрана компьютера. Офицер из соседней комнаты встал и протянул мне руку.
- Хэлло, вы, должно быть, Ричард Томлинсон, - сказал он. Его вьющиеся седые волосы были тщательно приглажены на висках, но на темени и скулах густо рос тоже седой пушок, создавая три широких полоски. - Присаживайтесь. Я расскажу, чем вы будете заниматься.
Бэджер поступил на службу в разведку позднее обычного. Он защитил докторскую диссертацию по генетике в Имперском колледже и занимался научно-исследовательской работой, а затем консультировал по вопросам менеджмента, и лишь когда ему было уже далеко за тридцать, пришел в разведслужбу. Сначала его направили в Нигерию, затем в Коста-Рику. Увлеченность и большой всесторонний опыт помогли Бэджеру быстро стать действительно полезным для дела офицером. Но ему не суждено было сделаться птицей высокого полета, так как он не умел подхалимничать и наушничать.
- Я хочу поручить вам заняться операцией BELLHOP - это самая крупная оперативная разработка в нашей секции, - с пафосом произнес Бэджер.
Во время ирано-иракской войны в 1985-1989 годах тысячи иранских солдат погибли от химического оружия иракцев. После войны иранцы решили создать собственный арсенал химического и биологического оружия, но у них не было ни необходимой для этого технологии, ни оборудования, ни исходных химикатов. По международным соглашениям экспорт таких материалов в страны, которые могли бы создать химическое оружие, запрещался, но это не могло остановить Иран от его тайного производства. Любая открытая попытка иранцев закупить запрещенное оборудование сразу же привлекла бы внимание западных разведывательных органов и помешала бы прямым закупкам. Вместо этого иранцы развернули вербовочную сеть по найму западных коммерсантов и инженеров, которые выполняли бы грязную работу, не зная, чем они занимаются, или же закрывали бы глаза на запреты.
- Ваша задача, - разъяснил Бэджер, - состоит в том, чтобы вас тоже вовлекли в эту сеть под надлежащей "крышей". Затем необходимо встретиться и подружиться с иранскими дельцами.
После этого я мог продолжать операцию в соответствии с обстановкой. Бэджер надеялся, что, проникнув в сеть, я смогу собрать разведданные, а если позволят обстоятельства, то и завербовать какого-нибудь иранского дельца, после чего затормозить осуществление их программы или вообще похоронить ее. Бросив на стол толстенное досье в розовой обложке с наклеенным номером Р/54248, он напоследок сказал:
- Прочтите его и возвращайтесь, когда составите план.
Дело принимает интересный оборот, подумал я про себя. Полная свобода спланировать операцию, которую сам же и стану проводить, действительно стоящая цель, да еще в придачу доброжелательный толковый босс, под началом которого придется служить. И я уселся с увлечением читать досье операции BELLHOP.
Чтение досье МИ-6 может оказаться медленным и утомительным занятием. Бумаги в нем укладываются в хронологическом порядке - целая куча разной информации из многих источников: телеграммы, записки, рапорты контрразведчиков, копии военных донесений, анкетные данные на лиц, упомянутых в досье, включая пикантные сообщения, отчеты о встречах, фотографии наблюдаемых. Многие бумаги содержат ссылки на другие досье; если в них есть необходимость, то нужно идти вниз в центральную регистратуру и брать досье там. Какой-то документ в подборке может оказаться второстепенным для конкретного дела, а следующий - чрезвычайно нужным. Довольно легко пропустить важную бумагу. Чтобы перепахать шесть томов досье и почувствовать, что могу набросать план, мне понадобилась целая неделя.
Досье начиналось с истории задержания в аэропорту Хитроу в конце 80-х годов некоего Наума Мэнбара, израильского бизнесмена из Ниццы, которого МИ-6 подозревало в тесных и опасных связях с Моссадом. Таможенные и акцизные чиновники при обычном досмотре его кейса обнаружили в нем бумаги и планы с описанием процесса производства горчичного газа. Когда Мэнбара передали в руки полиции, он заявил, что является сельскохозяйственным инженером, а формулы и описание процесса относятся к производству нового средства для истребления насекомых. Хотя его объяснения и выглядели малоправдоподобными, тем не менее достаточных доказательств для обвинения его в нарушении закона не оказалось. Мэнбару запретили выезд в Англию и первым же самолетом отправили назад в Ниццу. МИ-6 послала запрос во французскую контрразведку (DST) с просьбой установить за ним наблюдение.
Из перехвата телефонных разговоров Мэнбара и информации из других источников французская контрразведка установила, что в 1988 году Мэнбар достал документацию для строительства фабрики по производству горчичного газа, которую выгодно перепродал некоему доктору Техрани Фахду, проживавшему в Вене иранскому дипломату. Фахд оказался старшим офицером иранской разведки и куратором осуществления в Иране программы производства химического оружия, которая начала недавно действовать. Фахду теперь понадобились кое-какие детали для специального оборудования и химикаты, необходимые для производства газа. И он обратился к Мэнбару за помощью.
Хотя Мэнбар и был готов за миллионы долларов достать необходимые компоненты, тем не менее сначала он сомневался, стоит ли влезать в это дело, понимая, что оно противозаконно и опасно. Пока он колебался и размышлял, Моссаду стало известно о его контактах с Фахдом и, как следует из перехвата телефонных разговоров французской контрразведкой, израильская разведка назначила ему встречу в посольстве Израиля в Париже. Разведданных о том, что говорилось на этой встрече, получить не удалось, но после нее Мэнбар принялся заниматься этими делами с удвоенной энергией. Он начал мекать посредника, на которого мог бы положиться, но который не догадывался бы, что приобретение деталей и оборудования может оказаться противозаконным делом.
Через одного из своих знакомых бизнесменов Мэнбар установил контакт с некоей миссис Джойс Кидай, английской предпринимательницей, проживающей в Гиртоне около Кембриджа. Большую часть своей жизни она проработала секретаршей в местной компании па продаже канцелярских товаров и бланков. Когда исполнительный директор, в прошлом агент МИ-6, ушел на пенсию, он решил выставить свою небольшую компанию на торги. Кидди, которой уже перевалило за сорок, которая дважды была замужем и имела двух дочерей, не побоялась взять у банка кредит, приплюсовать к нему все свои сбережения и купить эту компанию. Джойс оказалась довольно пробивной и спустя немного времени начала развивать деловые связи и расширять сферу деятельности. Она установила контакты с Китаем, вела поначалу торговлю канцелярскими товарами, а затем химикатами и фармацевтическими препаратами.
