Читаем без скачивания Огонь, гори! - Джон Карр

Лица Чевиота она не видела — и радовалась тому, что не может его видеть.

Однако она ясно видела лицо Алана Хенли. Старший клерк разинул рот, вытаращил глаза; лицо его побелело от ужаса. Он всем весом облокотился на тонкую палку черного дерева и все равно чуть не упал лицом на конторку.

Снова загремел голос Чевиота:

— Я продолжаю приводить доказательства! Когда я впервые увидел мистера Хенли в этой самой комнате три дня назад, я решил (тогда еще ничего не подозревая), что он дамский угодник, неугомонный кутила, любитель вкусно поесть и выпить. Несмотря на незнатное происхождение, он значительно преуспел и намерен был взлететь еще выше… Тогда он, как и сейчас, хромал и опирался на ту же самую тонкую трость. Другую трость, которая является одновременно и духовым ружьем, — она находится сейчас у сержанта Балмера — он не смел приносить сюда, на работу. Полковник Роуэн, опытный военный, а также спортсмен, сразу понял бы, что представляет собой на самом деле толстая узловатая палка.

Три дня назад, когда меня обязали поехать к леди Корк по делу, которое на первый взгляд показалось кражей птичьего корма, ему было приказано сопровождать меня в качестве стенографиста. Если бы он и не получил приказа, то все равно под каким-нибудь благовидным предлогом поехал бы туда. Но то, что случилось, и то, что может удостоверить сама леди Дрейтон… — Чевиот повернулся к Флоре.

Она не могла выносить его взгляда. Он казался холодным, нечеловеческим; широко распахнутые светло-серые глаза были суровыми и жесткими. Флоре, привыкшей к покою и уединенности, показалось, будто кто-то стиснул ее сердце железными пальцами; она не смела поднять глаза.

— Когда мы с леди Дрейтон выходили отсюда, — продолжал тем временем Чевиот, — мистер Хенли уже сидел на коне. Понимаете, ему нужно было намного опередить нас. Но вначале он подъехал к нашей карете и специально продемонстрировал мне толстую узловатую трость-палку, которой заменил обычную свою трость черного дерева… Пойми я, что в руках у него на самом деле духовое ружье, его план расстроился бы в самом начале. Но я, разумеется, ничего не понял. На трость был навинчен металлический набалдашник, который сейчас находится в руках сержанта Балмера. Однако я ничего не понял даже тогда, когда преступник отважно и цинично предложил мне осмотреть его трость сразу после убийства.

Но вернемся чуть назад. Итак, подъехав к карете леди Дрейтон, он недвусмысленно предупредил меня. Тогда еще я отметил, что ему как-то не по себе; на лбу у него выступила испарина (почему?), когда полковник Роуэн говорил, что на одежде человека, который стреляет с близкого расстояния, обязательно останутся следы пороха.

Сидя верхом, мистер Хенли сказал мне: «Будьте очень осторожны, когда беседуете с леди Корк. А также с мисс Маргарет Ренфру, то есть если вам придется с ней беседовать».

Вот когда было впервые упомянуто имя мисс Ренфру. Зачем? И откуда мистеру Хенли было известно о домочадцах леди Корк? Когда он был там, я заметил, что к нему относились пренебрежительно, почти как к лакею. На него едва обращали внимание. Леди Корк его не знала. Сама мисс Ренфру, казалось, не знала его. Но важно вот что. Когда мы с Флорой вошли в дом к леди Корк, навстречу нам по лестнице спустилась мисс Ренфру. Она пребывала в странном настроении, трудно было понять. Однако все сходятся на том, что она держалась вызывающе — и в то же время явно чего-то стыдилась… Так вот, там же, на лестнице, она произнесла странные слова, причем произнесла их с жаром. Она сказала их после того, как мимо нее наверх проследовала группа молодых людей.

«Молокососы! — сказала она. — Какие скучные! Нет, мне подавайте человека постарше и поопытнее».

Она тогда смотрела не на меня. Нет! Ее глаза, в которых я подметил странное, загадочное выражение, устремились куда-то поверх моего плеча. Хотя вас моя просьба, безусловно, огорчит, леди Дрейтон, тем не менее я вынужден просить вас говорить. Кто стоял сразу за мной на лестнице и следом за нами поднялся наверх?

Флора, у которой от ужаса пересохло в горле, не смогла вымолвить ни слова. Она тоже вспоминала сцену на лестнице.

— Там… там стоял мистер Хенли, — с трудом проговорила она. — Но я совсем про него позабыла.

Чевиот развернулся на каблуках.

— Мы все позабыли о нем, — сказал он. — Но взгляните на него, взгляните как следует! Он человек привлекательный, чего никто не сможет отрицать. В нем много мужского обаяния. Он возвысился из… из низов, как вы сказали бы, и стал старшим клерком в комиссариате полиции.

Когда и где он познакомился с Маргарет Ренфру? Не знаю и не смогу сказать. Однако примечательно, что одинокая и красивая женщина, презревшая любовь, презревшая страстность, свойственную ее пылкой натуре, и подчас демонстрировавшая подобие отвращения, которое никто не мог объяснить, — так вот, примечательно, что она пала жертвой пожилого человека, который отлично освоил искусство лести!

И даже более того! Разве вас удивляет то, что и у него голова пошла кругом?

Он поднялся из низов, надеялся взлететь еще выше. Околдованная им женщина крала для него деньги — по крайней мере, некоторое время. Она украла драгоценности леди Корк. Но зачем? Для того, чтобы он мог набить себе карманы и играть в заведении Вулкана, и для того, чтобы стать «настоящим джентльменом» в собственных глазах, каким он хотел быть.

Тем не менее одного он не учел. Хенли не учел того, что в глубине души мисс Ренфру такая же снобка, как и все ее окружающие. Оскорбите снобизм — и вам конец. Вспомните ее, ведь вы все ее знали! Страсть, бальзам комплиментов и лести еще могли на некоторое время вскружить ей голову. Но потом… Потом ей неизбежно стало стыдно, что она грабила леди Корк. И не только… Больше всего ее ужасало то, что она выбрала себе в любовники человека, которого никогда не сможет открыто предъявить всему свету. В ее глазах он был грубым и неотесанным, говорил как человек из простонародья, а манеры его были и вовсе неуклюжими. Короче говоря, для нее он был человеком низкого происхождения. Вот почему ей было стыдно! Вот почему она готова была выдать его, что он отлично видел и понимал. И чтобы сохранить свое благополучие, Хенли убил ее из духового ружья, не дожидаясь, пока она заговорит!

Чевиот замолчал.

Мистер Алан Хенли за конторкой под зеленой лампой издал сдавленный крик. До этого момента он не произнес ни слова. Он дернул правой рукой, сжимавшей набалдашник трости, и документы разлетелись веером.

— Стойте! — потребовал мистер Мейн. Как будто очнувшись после сеанса гипноза, барристер потер лоб и надул щеки. — Вы говорите убедительно, мистер Чевиот, но этот человек, — кивком он указал на Хенли, — верой и правдой служил нам, в соответствии со своими способностями…

— Согласен! — подтвердил полковник Роуэн.

— И улики против него должны быть очевидными. — Мистер Мейн стукнул кулаком по столу. — Разумеется, духовое ружье — важная улика, которую можно предъявить в суде. При том условии, что необгоревшая пуля действительно выпущена из него…

Мистер Даниэль Сларк, который постукивал краем шляпы по подбородку, опустил взгляд к полу.

— Сэр, — обратился он к мистеру Мейну, — я мог бы сказать вам, что данную пулю выпустили из духового ружья. Будучи хирургом, сэр, я немного разбираюсь в пулях.

— Но вы ведь не сказали этого мистеру Чевиоту?

— Я, сэр, человек осторожный. Меня не спрашивали.

— Отлично! — Мистер Мейн посмотрел на Чевиота в упор. — Однако мало толку говорить в суде: «То-то и то-то видела эта женщина. Тот мужчина говорил так-то». Есть ли у вас доказательства того, что мисс Ренфру крала драгоценности леди Корк, и того, что Хенли присваивал их?

— Да! — ответил Чевиот, снова открывая зеленый бювар. — Здесь, — продолжал он, — письмо, написанное леди Корк и доставленное мне лично в «Олбани» сегодня утром. В нем содержится суть разговора, который я имел с ней вчера ночью. Леди Корк видела, как мисс Ренфру украла кольцо с бриллиантом, которое фигурирует в списке пропавших украшений. Леди Корк знала, что мисс Ренфру готовится сознаться ей во всем, и, как видно из письма, она готова подтвердить свои слова под присягой.

Он снова полез в бювар и достал оттуда носовой платок, связанный узлом, в котором лежали драгоценности. Развязав платок, Чевиот высыпал их на стол и подвинул к мистеру Мейну. Следом Чевиот вытащил две конторские книги.

— Вот сами драгоценности, — заявил он. — Любой из моих подчиненных подтвердит, что я нашел их в игорном доме Вулкана. Леди Корк их опознала. А теперь взгляните на данные записи! — Он зашуршал страницами. — Посмотрите, чья фамилия фигурирует напротив этих описаний. Все пять украденных драгоценностей! И в каждом случае имя заложившего их человека — мистер Алан Хенли!

— Кажется… — начал было Ричард Мейн.

— Все ясно, — закончил за него полковник Роуэн и облегченно выдохнул.