Легко написать «как бы случайно». Пожалуй, этот пункт подходит для знакомства в магазине, или на выставке. А во дворе… Что значит ходить по двору «как бы случайно»? Это же не музей!
Ольга добросовестно прочла книжку, которую ей дала Матильда. Книжка называлась «Как найти мужчину твоей мечты». Если честно, девушка не видела в этом чтении ни особого толку, ни нужды, но перед напором бывшей соседки устоять не смогла.
Это был второй этап практикума по привлечению к себе особей мужеского полу. Первый, отвечать призывному взору мужчин, Ольга освоила благодаря вынужденному наблюдению за окружающими. Теперь ей предстояло самой научиться привлекать внимание понравившегося ей кавалера.
Но начать решила отнюдь не с «прекрасного принца». Взяла пониже. Попросила у Верочки каштанового цвета парик, сделала несвойственный ей, очень яркий, макияж, и изменила-таки цвет глаз на ярко-зеленый при помощи одетых впервые в жизни контактных линз. («Взгляд всегда должен быть открытым, общение должно происходить глаза в глаза!») Посмотрелась в зеркало. Нет, парик сидит не совсем естественно. Повязала сверху бежевую косынку. В таком виде она пришла во двор, еще недавно бывший ее собственным. В тот двор, где некогда «дежурил» на лавочке алкоголик Лаврон. Собственно, с продолжателями его пьяно-сторожевого дела она и собиралась сейчас познакомиться.
Мужичков было трое. К счастью, раньше ни с одним из них она не беседовала, так что признали бы ее вряд ли. Один, самый молодой, очень даже ничего. Голубые глаза. Пепельные волосы. Не мыты неделю, но все равно вьются… Такого бы в баньку часа на два, оттуда вышел бы молодцем-красавцем. Цвет лица землистый, — печень уже сжег. Да, это поправить не так просто, как банькой. Время нужно, диета, лекарства, и, главное, полная завязка…
Ольга поняла, что рассуждает об алкаше, как о потенциальном женихе и развеселилась. Улыбка стала более искренней. И бухарик ее заметил.
Так, теперь, согласно инструкции, нужно уходить. Лобенко резко развернулась. «Стоп! И что потом, возвратиться? Повод же нужен! Повод… Повод… Повод… Ну! Давай же, придумывай, скорее! Бутылка!? Бутылка для выпивохи — всегда повод к знакомству. Точно! Дойду вот до той палатки… Нет, лучше до ближайшего супермаркета, чтобы не отравить никого. И вернусь, призывно держа ее в руках. Сами пристанут! Уверена!»
Ольга Лобенко так и поступила. Зачем, спросите вы, приличной девушке с высшим образованием понадобилось идти на контакт с синюшными поддавальщиками? Да уж, конечно, не затем, чтобы связать свою судьбу с одним из них. Просто решила не полагаться на рассказы соседки Матильды, и доблестную милицию попусту не беспокоить. Самой расспросить, что такого наговорил Лаврон перед своей смертью, что собутыльники решили, будто кокнули его в пылу бандитских разборок…
В супермаркете давали бесплатные пакеты. Но Ольга отказалась. Маленькую бутылку минералки сунула в карман. А поллитровку, родимую, обняла, будто всю жизнь с ней коротала, и направилась к заветной скамейке. Еще издали заметила: «троица» за время ее отсутствия пополнилась еще одним сотоварищем. Некая крупная фигура в длинном балахоне подняла стакан и, не чокаясь, опрокинула внутрь. Разлили еще. Здоровяк на сей раз закашлялся, отвернулся, наклонился и… незаметненько слил содержимое…
«Вот шельмец!» — подумала Ольга.
Когда до компании оставалось шагов тридцать, девушка повнимательнее пригляделась к «новичку» и глазам своим не поверила. Это был не мужик, а женщина, преклонного возраста. Это была… Светлана Артемьевна.
— Ну, земля ему пухом! — снова подняли стаканы, снова не чокнулись. Теперь уже бабуля вытащила из пакетика, стоявшего на скамейке, четвертинку соленого огурца и с хрустом надкусила.
— Так какая, мамаш, говоришь, месячина ноне? — спросил тот, что постарше, обросший бородой и с запекшейся ссадиной над бровью.
— Третья, милок, третья. Сегодня ж 23-е число. Так?
— Так! Ой, жаль мужика! Безотказный был!
— Верно! — это подтвердил средний по возрасту, с красным носом и такими же красными, словно обожженными, щеками.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Я, бывало, и снег попрошу его на клумбу натаскать. И землю перекопать — никогда не отказывал. Ну, за бутылочку, конечно… Я страсть как цветы люблю. Клумба перед нашим подъездом — самая красивая во дворе. Не видели?
— Не! Какой там, мы все больше сидим, а не ходим!
«Понятно, сидите бухаете, где вам клумбочками-то интересоваться,» — подумала Лобенко.
— А что же у вас там, в вашем доме, своих помощников не водится?
— Ту! — бабуля махнула рукой, — Какой там. Одни лоботрясы. А Лаврон, он совестливый был, исполнительный. Сделает все честь по чести и лишнего не спросит. Царство ему небесное! — она перекрестилась, и алкоголики, кто как умел, тоже. Молоденький и голубоглазенький, тот, что приглянулся Лобенко, сделал все наоборот, наложил на себя знамение не с права налево, а с лева направо. Но, кажется, никто кроме девушки это не заметил.
Ольга успела прослушать диалог, пока проходила мимо. То, что Светлана Артемьевна забрела в свой бывший двор с той же целью, что и она сама, узнать подробности о смерти подъездного сторожа, — поняла сразу. Оценила и «повод». «Надо же, вспомнила про месячину смерти! Молодец! А еще говорят, к старости память слабеет. Нет, «старость», это вообще не про нашу «мисс Марпл». Вон как водку хлещет, половину сливает, конечно, незаметненько, но все равно молодцом!»
Еще мгновенье Ольга прикидывала, нужно ли ей встревать в завязавшийся разговор. Решила, что не нужно. Прошла мимо. «Избранник» даже головы в ее сторону не повернул. Вот и верь потом всяким ученым книжкам! Впрочем, в выданной Матильдой «инструкции» была оговорка, «прием может не сработать, если сердце мужчины занято». У этого мужчины сердце, безусловно, было занято. И девушка это знала с самого начала. Он ведь алкоголик. А у алкоголика может быть только одна любовь — к бутылке.
Ольга сделала еще несколько шагов, а потом свернула, вроде как к подъезду, на самом деле спряталась за угол и стала подслушивать дальше…
— А что следователь-то говорит? — подступала бабушка к сути своего визита. — Отравился наш Лаврушенька, али как?
— Следователь-то говорит, что отравился. Только сказки все это! Тут большие деньги замешаны! Как же, будет с бандюгами милиция связываться! Сами, небось, боятся! — тот, что был средних лет потер свой красный нос, и нос стал еще более ярким, практически алым.
— При чем здесь деньги да бандиты! — Светлана Артемьевна расширила свои черные глазищи, — изумление получилось убедительным.
Из подъезда вышла женщина с черным карликовым пуделем на руках. Осуждающе посмотрела на собравшихся. Спустила собачку на землю. Пуделек посеменил за угол и наткнулся на Ольгу. «Засада раскрыта. Пора выходить из тени,» — решила она.
Тут-то и пригодилась припрятанная в кармане минералка, помочила в ней пальцы и слегка подпортила макияж вокруг глаз. Плеснула в ладошку, потом на щеки… Сделала решительный шаг вперед:
— Ы-ы-ы! — она лихо размазывала влагу по лицу. — Паршивец! Ублюдок! — подошла к скамейке и жестом показала, что просит собравшихся подвинуться… Те оторопели.
— Подвиньтесь!
Подвинулись.
— Стакан есть?
— Нет.
Светлана Артемьевна тряхнула головой, будто пыталась протрезветь. «Признала, но не совсем, — догадалась девушка. — решила, что мерещится.»
— А, не надо стакана, я и из горла сегодня могу! — лихо крутанула пробку и отхлебнула горькой. По телу тут же прошла теплая волна.
— Вот ты, бабуль, меня, как женщина женщину, поймешь! — Ольга пристально посмотрела в глаза своей великовозрастной подруги и подмигнула. До той, наконец, дошло, что это никакой не глюк, а загримированная Ольга Лобенко собственной персоной. — Я в поликлинике работаю, медсестрой. Сутки через трое дежурю, от звонка до звонка. А сегодня пораньше с работы отпустили. Явилась домой — а он, подлец, соседку лапает! — Ольга спохватилась, что говорит об измене «его» слишком спокойно и, сморщившись, добавила несколько вдохновенных всхлипов. — Ы-ы! Ы-ы-ы!
