Наконец, о журнале, а) Лично мы обращались в три толстых журнала («Новый мир», «Звезда», «Москва») — вещи предлагались не из худших, напр. «Далекая Радуга». «Новый мир» отказался иметь дело с фантастикой, не читая; «Звезда» прочитала, похвалила, но не рискнула; «Москва» молча продержала три месяца и так же молча вернула, не вдаваясь в подробности, б) Критиков для трибуны нашего журнала нашлось бы достаточно — мы сами знаем двоих ленинградцев и четверых москвичей, которые могут и хотят работать, да и Вы разве бы отказались от выступлений? Вы, конечно, правы, толстые журналы не чураются — иногда. Однако они не могут позволить себе достаточно продолжительный обмен мнениями, дискуссию, монографическое исследование. И мы охотно верим, что Вашу статью толстый журнал непременно напечатал бы. Только — Вы не обидитесь? — ведь это была бы критикующая, негативная статья, такие материалы, как известно (в применении к фантастике, во всяком случае), берут довольно охотно. Но нам не верится, что можно увидеть на страницах «Нового мира» или «Звезды» утверждающую, позитивную статью. Разве что-нибудь снисходительное и общее, трактующее главным образом проблему популяризации.
Вот, кажется, всё. Сердечно благодарим Вас за поздравление с СП. А как у Вас обстоит с этим делом?
С уважением.
ПИСЬМО БОРИСА БРАТУ, 11 ИЮЛЯ 1964, Л. — М.
Дорогой Арк!
1. Закупленные для меня экзы пересылай, пожалуй, на мамин адрес. Это будет рациональнее всего. И всего верней.
2. Получил из «Уральского Следопыта» наш рассказ и письмо Румянцева. Рассказ им понравился, и они согласны его печатать, но для контроля они отдали его на рецензию некоему доктору философских наук, и тот быстро вымарал там часть наших рассуждений и в частности всё то, что касается нападок на оккультистов и Львовых. Выброшено рассуждение о сущности человека на стр. 9. Выброшена вся 15 страница. На стр. 16 вымарана вторая половина второго абзаца. Выброшена фраза о том, что человек производит впечатление жизнеспособного вида. И естественно, вымаран самый конец. Кроме того, они изменили название — «Его ошибка», сделали кое-какие мелкие исправления и просят, чтобы герой помечтал о том, что и мы когда-нибудь станем столь же могущественны. И наконец, редколлегия пожелала, чтобы ошибка была продемонстрирована еще чем-то, кроме сгущенного Солнца. Мне очень хочется послать их на и в, но я не знаю, под каким соусом это сделать. Проект ответа прилагаю. Произведи исправления и верни.
3. Написал и отослал ответ Тираспольскому, композитору.
4. Мама чувствует себя хорошо. Приехал с дочерью Валентин.[121] Вперся. Так его в молоко единокровия.
5. Как разворачиваются события? Отпиши. У нас тут Брандис вдребезги разругался с Альтовым. Разрыв полный. Я играл в волейбол и ободрал всю задницу. Сижу теперь сам не понимаю, на чем. Прочитал «Пески Марса»[122] — г… Нашли что печатать. Завтра пойду к Илье.
Привет Ленке, целую [подпись]
Р. Т. Честно говоря, это второй вариант письма. Сначала я не разобрался толком в ситуации и обложил «Следопыт» ужасно. Теперь я вижу, что вымаранные строки не столько одиозны, сколько плохо написаны. И вообще рассказ мне как-то не тово… Ну да бог с ним.
Письмо из «Уральского следопыта» сохранилось в архиве. Речь в нем идет о считавшемся утраченным, но счастливо найденном совсем недавно и опубликованном в журнале «Полдень, XXI век» рассказе «К вопросу о циклотации».
ПИСЬМО ИЗ «УРАЛЬСКОГО СЛЕДОПЫТА», 3 ИЮЛЯ 1964
Уважаемый Аркадий Натанович!
Уважаемый Борис Натанович!
Вы, конечно, могли предвидеть, что Ваш рассказ вызовет споры. Наши товарищи прежде всего дали его на консультацию доктору философских наук Л. Н. Когану. Тот ответил в общем положительно с учетом правки (см. оригинал). Затем возникла еще одна трудность. Редколлегия хочет, чтобы в этом рассказе герой-астроном подумал или сказал о том, что со временем и наши потомки станут такими же сильными, как пришелец, и м. б. еще сильнее.
Кроме того, на каком-либо еще факте четче показать «его» ошибку (не только на «сгущенном» солнце).
Вот и всё.
А рассказ нравится. И если Вы пойдете навстречу нам, то в 10 или 11-м номере он обязательно увидит свет, чему я буду очень рад.
Жду Вашего ответа.
С уважением,
Л. Румянцев
ПИСЬМО АРКАДИЯ БРАТУ, 13 ИЮЛЯ 1964, М, — Л.
Дорогой Боб.
Никаких новостей нет. С пятницы по вчерашний день провел на даче. Звонил Джереми, сказал, что в журнале «Молодая Гвардия» идет какая-то подборка по фантастике, но не знает, чьи и о чем. Так что возможен еще один удар в спину, а может быть, и реабилитация.
Дочитал «Большой ком воска»,[123] там есть даже бунт интелей против образа жизни, вот как параллельно идет мысль о будущем. Хорошая книга, не слабее и пострашнее Орвелла.
Сейчас собираюсь к Беле Клюевой, буду просить увеличить объем ХВВ, может быть, удастся втиснуть при нужде туда и ПкБ. Во всяком случае, объем не помешает. Не будет лишним.
На даче прочитал «Один год» Ю. Германа,[124] про угрозыск и про преступников, дело происходит перед войной. Читается хорошо, как и всё у Германа, но книжечка бросовая, слабая, лживая.
Должен встретиться с Лукодьяновым и Войскунским, поговорим за жизнь. Вот и всё, что могу сообщить. Пиши.
Жму всё такое, твой Арк.
Привет всем.
Чини машинку, не забудь.
ПИСЬМО АРКАДИЯ БРАТУ, 14 ИЮЛЯ 1964, М. Л.
Дорогой Боб.
Получил твое письмо, едва опустив свое.
Взбеленился, прочитав о бесчинствах философа-рецензента, но потом махнул рукой: «Уральский следопыт», чего с них возьмешь. Я бы даже сказал, что они проявили незаурядную смелость, не отказавшись от вещи вообще.
Письмо твое вполне меня удовлетворяет (к Румянцеву). Насколько я понял, они прислали тебе рукопись со всеми предлагаемыми исправлениями. Вот и ты внеси свои исправления и отошли им. Пусть печатают. В письме не забудь упомянуть о том, чтобы больше не правили ни слова и чтоб прислали нам по экзу, когда номер выйдет.
«ДР» буду пересылать маме. Только ты напиши — на чье имя.
Событий у нас никаких. Собирается помаленьку первый выпуск «Фантастики 65». Для ХВВ нам выделили 15 листов, это уже зафиксировано. Бела очень обрадовалась, что мы напишем для этого сборника «жизнерадостную» вещь.
Вчера встречался с Войскунским и Лукодьяновым. Слушай, а не махнуть ли нам в октябре в Баку? Они очень приглашают и обещают все устроить с гостиницей и прочее. А?
Брандис с Альтовым погрызутся и помирятся. Бог с ними. Хуже то, что, как мне говорили, в № 7 «Мол. Гвардии» опять враждебная подборка. Что ты скажешь, поход комсомольской печати против фантастики.
Всё.
Привет Адке, поцелуй маму,
твой [подпись]
ПИСЬМО БОРИСА БРАТУ, 17 ИЮЛЯ 1964, Л. — М.
Дорогой Аркашенька!
1. Пакет «Следопыту» укомплектую и вышлю завтра. Я тоже думаю, что они проявили незаурядную смелость, но если они не согласятся с нашими резонами, то пусть идут к е. м. Рассказ таки слабоват, и я был бы более доволен, если бы его не напечатали.
2. Звонил сегодня Брандису. Альтов прислал письмо. Ему. Пишет, что в связи с появлением статьи Котляра (где сказано, что борьба с повторами ведется недостаточно энергично) он решил прекратить работу в области н.-ф. беллетристики и переключается теперь полностью на критику. Для начала прислал копию статьи об истоках халтуры в н.-ф. кино. В статье вдребезги уничтожает Колпакова. Статья злопыхательская, свирепая, недоброжелательная. Я думаю, что он пришлет копию и тебе. И тогда надо будет попытаться отговорить его от такой глупости. И вообще объяснить ему, что такое Котляр.
Пытался я выяснить что-нибудь о походе комсомола против н.-ф., но никто ничего не знает. Бог не выдаст, а? Кстати, м. б. в «Мол. Гв.» собираются печатать попросту статью Альтова?
3. Что слышно от Ивана Антоновича? Как с письмом наверх?
4. В Баку, я думаю, мы поедем все-таки попозже. Например, зимой, когда я брошу работу. Ну что там делать сейчас? Море там плохое, и холоднее, чем в Крыму. Поедем-ка мы лучше на Черное море. А?
5. Я подумал, что экзы (если они все-таки появятся) пересылай-ка, брат, лучше… Черт. Мама скоро едет в Москву. Я скоро еду на Белое море. Знаешь, ты их пока вообще не пересылай. Пришлешь после 8.08, когда я вернусь, на Пулково. Ладно? Да они и не появятся, наверное, до тех пор. Я уезжаю 24-го.
6. Был сегодня в Литфонде. Меня вызвали для заполнения анкет и пр. Между прочим, я там расспрашивал: льготы не так уж велики. В частности, в дом творчества попасть летом невозможно. Зимой — трудно. Правда, осенью и весной легко. Насчет бесплатных путевок вообще речи не было. То ли тебе всё наврали, то ли у нас в Ленинграде всё это сложнее, чем в Москве. Если ты пойдешь в Литфонд, поспрашивай тоже.
