- А ты хотел бы его увидеть? - спросил я, когда он наконец-то закончил.
- Очень, я ведь столько должен ему сказать. Ведь это он спас меня, спас всех нас, для этого он пожертвовал самим собой. Но не знаю, захочет ли он сейчас разговаривать со мной.
- Ты же сказал, что он твой друг, разве он думает иначе?
- Я не знаю, что он вообще сейчас думает, а раньше... не знаю.
- Но ведь ты же всегда можешь с ним поговорить.
- Не понимаю.
- Если он мыслящая машина, то обязательно должен быть включен в глобальную информсеть. Нужно только знать сигнал вызова.
- А я его не знаю... И не буду же у академика Заката узнавать, он меня несколько дней назад вовсе выставил за дверь, а позавчера он вообще куда-то уехал и до сих пор не возвращался. А астрокапитан Рикст, я и его сумел достать, сказал мне, что поговорить с Рэем сейчас вообще невозможно.
- Я могу тебе немного помочь. У тебя случайно нет с собою переносного видеофона? Свой я дома забыл.
- А у меня вообще нет. Дома есть, но большой.
- Можно и большой.
- Пойдем?
- А у тебя дома...
- Никто ничего не скажет.
Дома у Антона все было так же, как и в прошлый раз, когда я бывал у него. Я вежливо поздоровался с его мамой. Потом Антон провел меня к себе в комнату и попросил немного подождать. Через минуту он вернулся и притащил домашний видеофон. Я не хотел показывать ему, что мне знаком шифр вызова корабельного кибермозга "Иглы", поэтому пришлось прибегнуть к одной небольшой хитрости. Я набрал именно этот шифр, но синтезировал на экране изображение молодого мужчины, очень похожего на меня теперешнего, на фоне помещения, виденного мной во второй лаборатории.
- Привет, Рон, - сказал я изображению.
- Ну что тебе еще, Игорь? - ответил я сам себе, но только через видеофон.
- Рон, помнишь, ты рассказывал мне о супермозге, который вы устанавливали на "Иглу"?
- Ну и что ты этим хочешь сказать?
- Можешь ты узнать шифр-вызов этого супермозга в глобальной сети?
- Ты что, "Игла", это ведь корабль секретной лаборатории. Их Служба Безопасности опекает, причем не земная, а Содружества.
- Ну, все-таки, я очень тебя прошу. Это нужно не для меня, а для того парня, который был другом этого супермозга.
Изображение на экране нахмурилось и сказало:
- Хорошо, я попробую, но гарантировать не могу. Где мне тебя искать?
Я слегка толкнул Антона локтем и спросил шепотом:
- Какой номер вашего видеофона?
Он тут же произнес его. Экран померк, я отключил этот канал связи. Антон спросил:
- С кем ты сейчас разговаривал?
- Это мой старший брат. Он обязательно добудет этот самый шифр, я его, Рона естественно, хорошо знаю.
Потом мы минут десять разговаривали с Антоном о разных житейских мелочах. И он, буквально у меня на глазах, становился обычным Антоном, таким, какого я его знал всегда. Когда же я посчитал, что времени прошло уже вполне достаточно, я послал вызов на стоящий на антоновом столе видеофон. На экране снова появился выдуманный мною Рон и тут же сказал:
- Запоминай, - и произнес довольно длинный ряд цифр, - запомнил?
- Разумеется, шеф, на память мне еще рано жаловаться.
- Но только в случае чего постарайтесь меня не подставить.
- Как можно, шеф.
- Ну, все, давайте-бывайте.
Экран снова погас. Я подтолкнул Антона и сказал:
- Ну что, давай, набирай шифр.
- Не знаю, боюсь что ли.
- Почему боишься?
- Не знаю.
- А ты не бойся. Хочешь, я сам вызову твоего друга?
- Я сам.
Антон еще немного помедлил, потом вызвал меня через видеофон. Экран его видеофона осветился ровным матовым светом, а сухой металлический голос сказал:
- Я вас не вижу. Я Искусственный Интеллект ЦНЛ-003, кибермозг корабля И-247Л "Игла". Кто вы?
Антон закрывал рукою зрачок видеокамеры так, что я не мог его видеть через видеофон. Поэтому я повторил:
- Назовите себя. Иначе я буду вынужден самостоятельно определить номер вашего видеофона, и навести все необходимые справки.
- Извините, я ошибся, - сказал Антон и тут же отключил аппарат.
Тогда я тут же послал вызов и крикнул через видеофон своим обычным голосом:
- Антон, это ты меня вызывал? Я тебя узнал по голосу.
- Это ты, Рэй?
- Ну, конечно же, я, кто же еще больше.
- А почему я тебя не вижу.
- А как ты меня можешь видеть. Вообще-то, если ты хочешь...
- Хочу, Рэй.
Я тут же синтезировал на экране изображение того мальчишки, которого столько времени считал собой:
- Антон, хорошо, что ты меня вызвал. А я все жду, жду, когда ты мне позвонишь, и никак не могу дождаться.
- Всего восемь дней прошло.
- Для меня, Антон, сейчас совершенно другое время, оно просто тянется.
- А почему ты сам, если мог, не вызвал меня?
- Я не мог, Антон. Я посчитал, что мое общество может оказаться тебе неприятным.
- Ерунда, Рэй, как ты можешь быть мне неприятным.
- Но ведь я же сейчас не человек, и даже не какое-то подобие человека.
Так мы разговаривали с Антоном наверно не меньше часа. Это трудно, Вик, изображать одновременно двух человек. Тогда это мне было трудно, это сейчас такое оказалось бы для меня пустяком, но и тогда я справился. Под конец Антон познакомил меня с самим собой. И я перекинулся с самим собой парой фраз. А после этого разговора Антон предложил мне:
- Может быть, погуляем немного, если ты не против?
- Сегодня не могу, мне уже пора возвращаться.
- Куда?
- Домой естественно. Я ведь не в вашем поселке живу, а там, где я живу, уже ночь начинается.
- А завтра ты еще сюда прилетишь?
- Прилететь-то совсем не сложно, но только зачем?
- Не знаю.
- Ну, если ты этого захочешь, я могу прилетать сюда и каждый день.
- Я хочу.
И я действительно "прилетал" каждый день. Хотя вообще-то я никуда не исчезал из поселка, а так, чтобы никто этого не заметил, пробирался в свой дом, дом, в котором прожил столько лет. Но дом, в котором я знал абсолютно все, поначалу казался мне чужим. Лек дома вообще не появлялся, и я не вызывал его, потому что не видел в этом смысла. Уснуть я в первые дни, а точнее говоря ночи, вообще не мог. Но времени на эксперименты у меня было много, я сумел многое просчитать и проанализировать. Потом я так сумел себя перепрограммировать, что я смог спать и видеть сны. Но это были очень странные и необычные сны.
И еще я разговаривал с Антоном через видеофон. Это было в основном по вечерам. Сначала Антон разговаривал со мной так, словно бы все было как прежде и ровным счетом ничего не произошло. Но потом наши разговоры стали перемещаться в области космонавтики и звездоплавания, истории колонизации планет Содружества. Я вспоминал то, о чем мы с ним когда-то мечтали, но Антон почему-то не поддерживал таких разговоров. Толи они стали ему неинтересны, толи была какая-то другая причина. Когда же я видел его днем, все было совершенно по-другому. И ведь он даже ни в малейшей степени не подозревал, что я это я, просто в совершенно другом облике. А я и не хотел, чтобы он это узнал. Дней через десять Антон вызвал меня уже поздно вечером по видеофону.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
