«Любимая моя маленькая Анжелика, не беспокойтесь обо мне. Скоро мы встретимся. Я люблю вас больше всего на свете. И вы меня любите всегда-всегда…»
Маргарита тяжело вздохнула, сложила записку Гастона и сунула ее за корсаж, придерживая рукой. Это придавало ей уверенность в том, что драгоценный клочок бумаги не исчезнет из своего убежища. А уверенность хотя бы в чем-то была ей совершенно необходима, потому что дела в Лотарингском герцогстве, к сожалению, шли все хуже и хуже. Накануне того дня, о котором мы рассказываем, все могли видеть короля в доспехах, объезжающего верхом вокруг крепостных стен Нанси, как бы оценивая размеры своих грядущих завоеваний, и все население города пришло от этого в полное смятение.
Герцог, страстно увлеченный охотой, результатом которой должно было стать обладание прекрасной Беатрисой де Кюзанс, которому все остальное было в этот момент вполне безразлично, предоставил событиям идти своим чередом. Переговоры затягивались, и жителям Нанси уже начинало недоставать даже продовольствия.
Маргариту, по-прежнему беззаветно влюбленную в своего прекрасного принца, все происходящее интересовало в очень незначительной степени, пусть бы даже пришлось умереть с голоду. Единственное, что имело для нее значение: благодаря посредничеству кардинала Франциска она могла получать весточки от возлюбленного Гастона. Именно он сегодня и привез ту драгоценную записку, которую Маргарита так тщательно прятала у самого сердца…
Жара в эти первые дни сентября стояла страшная. Все окна герцогского дворца были распахнуты настежь. Маргарита, сидя в своей спальне, слышала, как грохочут пушки, трещат мушкеты, гремят барабаны. Ей ни на минуту не становилось страшно, настолько она была защищена своей любовью от всех внешних обстоятельств. Бессознательный эгоизм, свойственный всем влюбленным, диктовал ей только одну мысль: Гастон сейчас находится совсем недалеко от нее, в Тионвиле. Хватит нескольких часов, чтобы верхом добраться до него! Какое долгое время он не был так близко! По сравнению с этой долгожданной близостью, заставлявшей маленькую герцогиню трепетать от вновь возникшей надежды на скорую встречу, какое имели значение осажденный город, смерть, бродившая по улицам и крепостным стенам, даже судьба самого герцогства Лотарингского, для которого эта осада могла предвещать скорый конец! И если что-то и беспокоило Маргариту, то лишь страх перед столь частыми на войне случайностями, глупыми и жестокими. Шальная пуля, предательство или простое недоразумение могли поставить под удар жизнь ее драгоценного супруга еще до того, как они увидятся снова.
Внезапно ее раздумья были прерваны быстрыми и тяжелыми шагами, под которыми потрескивал паркет соседних комнат. Обернувшись, она увидела своего брата Франциска. На нем был костюм для верховой езды, весь покрытый дорожной пылью, лицо кардинала носило следы усталости и озабоченности, сам он смотрел на сестру странным взглядом, где снисходительность смешивалась с жалостью.
– Вы опять думаете только о нем, да?
– Он мой супруг, – вздохнула маленькая герцогиня, устало передернув плечами. – Разве это не естественно?
– Было бы естественно, если бы он заботился о вашей судьбе так же, как вы о нем! Впрочем, это сейчас неважно, у меня есть для вас кое-какие новости, которые должны очень вас заинтересовать. Наш брат, герцог Лотарингский, решил оставить Нанси и отправиться в Эпиналь…
– Уехать из Нанси? Он хочет покинуть город?
– Скажем так, он собрался за помощью… Я вернусь к королю, а город, по крайней мере, на это можно надеяться, будет по-прежнему оказывать сопротивление. Сестрица, вам нельзя оставаться здесь одной, ведь герцогиня давно уже оставила нас… На что вы решитесь? Поедете с Карлом?
– В Эпиналь? Чтобы не иметь никакой возможности получать известия от моего мужа? Никогда! Если я не могу жить рядом с ним, я хочу хотя бы оставаться здесь, где благодаря вам поддерживаю с ним постоянную переписку.
Насмешливая улыбка осветила лицо молодого кардинала, отчего оно стало менее напряженным.
– Что ж, именно об этом я только что и говорил: вы думаете только о нем! Это признак редкостной отваги, сестрица. Вы не представляете себе, какова будет судьба города, если осаждающие его войска все-таки займут Нанси. Город может быть разрушен до основания, сожжен… Скорее всего начнутся грабежи, неизбежны насилие, убийства, а вы – одна во дворце…
– Королю известно, что я жена его брата! – прервала кардинала Маргарита. – Он славится своим рыцарством, и он меня защитит!..
– Вы забываете о том, что он никогда не соглашался признать ваш брак! Тем не менее мне тоже кажется, что король достаточно благороден, чтобы защитить принцессу из нашего дома. Но, сестра, разве вместо того, чтобы подвергать свою жизнь подобным опасностям, вам не хочется присоединиться к вашему супругу?
– Присоединиться к Гастону? Но, братец, ведь это невозможно…
– Я думаю иначе. На мой взгляд, это не так уж и сложно… Если только вы пожелаете!
– Не смейтесь надо мной, Франциск! Вы отлично знаете, что открываете передо мной двери рая. Я готова рискнуть жизнью ради такого счастья. Скажите только, что мне надо сделать, и я – даже если это опасно, даже если…
– Ладно-ладно, успокойтесь! Я думаю, что опасность не так уж велика. Сегодня же вечером, как я вам уже говорил, я возвращаюсь в лагерь. Я принесу вам ливрею, принадлежащую одному из моих юных лакеев. Вы наденете ее и устроитесь рядом с кучером, когда я буду уезжать из города. Таким образом, вы, находясь в совершенной безопасности, минуете французские линии. За пределами этого круга из железа и огня, в котором мы сейчас заключены, вас будет ожидать оседланная лошадь. И дальше – только от скорости, с какой вы сумеете проскакать расстояние, отделяющее лагерь от Тионвиля, будет зависеть, скоро ли вы встретитесь с Гастоном.
Маргарита слушала кардинала так зачарованно, с таким восторгом, словно это было ангельское пение.
– Какая замечательная идея, братец! И как жалко, что она не пришла вам в голову намного раньше!..
– Дело в том, что до сих пор я не особенно беспокоился за вас, но теперь я знаю, что королю вы нужны. Как только что сказали вы сами, вам не угрожают ни бесчестье, ни смерть от его руки, но вы можете стать у него весьма драгоценной заложницей.
– Заложницей? Я?
– Да конечно же! Подумайте, сестра, вы же сами на всех перекрестках кричите о том, что вы – супруга мятежника. И хотя король и отказывается признать ваш союз с Гастоном законным, он отлично понимает, что, попади вы ему в руки, он получит огромные преимущества. Ему говорили, как Месье дорожит вами. Вот вы и станете прекрасным средством добиться соглашения с преступным братом!
