Коронация проходила в том же тронном зале, что и свадьба. Правда, на этот раз здесь были «только свои»: гостей из других стран решили не звать, оставив таинство передачи власти исключительно драконам.
Мы с Ингваром шли к возвышению вместе. Когда-то там стоял один трон, принадлежащий Авениру, но сейчас поставили два одинаковых, обитых алым бархатом.
Авенир стоял рядом с тронами, предназначенными нам. Он легко улыбался, чуть склонив голову: казалось, что это золотая корона, казавшаяся невесомой, тяготит его и клонит вниз.
— Ингвар и Агата Варгас, — начал он, когда мы оказались у подножия ступеней. Мощный голос разнесся по всему тронному залу так, что даже за пределами этих крепких стен его наверняка услышали. — Мои наследники… Готовы ли вы взять на себя бремя заботы о каждом драконе, о его семье и о нашем государстве?
Мелькнула мысль, мол, лишь бы не было таких сюрпризов, как на свадьбе со сражением Ингвара и Ригара.
— Я готов защищать драконов, трудиться ради их процветания и отдать за них жизнь, — проговорил Ингвар.
Авенир посмотрел на меня. Все внутри рухнуло вниз, но губы произнесли на автомате:
— Я готова защищать драконов, заботиться об их благополучии и спокойствии.
Уже почти бывший вождь кивнул, пригладив темно-каштановые волосы, и молча указал в сторону двух тронов. Ингвар подал мне руку, и мы вместе взобрались на возвышение. Каждый гулкий шаг сопровождался тяжелым стуком сердца, которое, казалось, пыталось вырваться из груди.
Ингвар придержал мою руку, помогая устроиться на троне, потом сел сам. Он расслабленно откинулся на спинку, положив руки на подлокотники, и смотрел на собравшихся драконов с ленцой. На его фоне я казалась замершей статуей: с прямой спиной, сложенными на коленях руками и с высоко поднятым подбородком.
Авенир подошел к сыну. Некоторое время смотрел молча, не скрывая гордости, а потом снял с себя корону и возложил её на голову Ингвара.
— От рождения мира и до самого его конца, — проговорил Авенир ритуальные слова.
Затем настала моя очередь. На возвышение взошла Мастрида. С шагу она не сбилась, даже под ноги не смотрела, хотя в руках несла декоративную подушку с короной. Она была похожа на ту, что была на голове Ингвара, только более женственная и изящная, с инкрустированными хризолитами: камни заменили специально для меня, под цвет глаз
Авенир взял корону. Некоторое время он смотрел на неё со светлой печалью, а потом негромко обратился ко мне:
— Наконец-то нашлась достойная замена королевы.
Корона, принадлежавшая когда-то матери Ингвара, практически не ощущалась на голове. И вместе с тем на плечи лег такой груз, что стало трудно дышать.
— От рождения мира и до самого его конца, — повторил Авенир.
— От рождения мира и до самого его конца! — прогремело во всем зале так, что я вздрогнула.
Мастрида тепло улыбнулась нам и проговорила:
— Поздравляю!
Поздравления — лаконичные, витиеватые, искренние и лживые, — мы сегодня услышали в большом количестве. Я уже начинала привыкать светским вечерам и постоянному вниманию. Даже Ингвар шепотом похвалил и сказал, что я стала держаться уверенней.
Так заканчиваются сказки: добрая простушка, очаровывая принца и преодолевая преграды, становится королевой. Такие сказки рассказываются в детстве маленьким девочкам, которые засыпают с мыслью, что где-то там их ждет принц.
Вот и моя сказка также закончилась. Это счастливый конец, который я буду рассказывать своим детям, а потом внукам. То, что случилось после коронации, так и останется между мной и Ингваром, никому и никогда я не расскажу об оборотной стороне сказки.
В какой-то момент в зале стало душно, и мне нестерпимо захотелось на свежий воздух. Проскользнув между драконами, я вышла в коридор, а оттуда — в цветущий сад. Запахи разных цветов смешались в удивительный аромат — легкий, немного терпкий, но приятный.
Легонько улыбаясь, я прошлась по пустой дорожке. Вдалеке послышались голоса, и я поспешила свернуть с мощеной тропы в неприметную беседку, увитую плющом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Какое-то время я приходила в себя, глубоко вдыхая вечерний прохладный воздух. Где-то рядом трещали цикады, вдалеке слышался звонкий смех и музыка. Головокружение от выпитого вина улеглось, в глазах прояснилось.
Приближались женские голоса. Когда уже можно было различить слова, я поняла, что это мои фрейлины, а именно Ламора и Илария.
— Поверить не могу, что Серена пришла! — фыркнула Ламора. — Да еще стояла в первом ряду и улыбалась, как ни в чем не бывало.
— Да ладно тебе, — миролюбиво ответила Илария. — Ты вот тоже пришла и улыбалась.
— Так я была фавориткой сорок лет назад. Пока не появилась эта… Серена. Все между нами давно в прошлом, я даже симпатизирую Агате. Как и ты, кстати.
— Я никогда не была фавориткой, — напомнила Илария. — Пара ночей не делают меня таковой.
— Как скажешь, — отмахнулась Ламора. — Видно же, что Серена продолжает любит Ингвара. Согласись, выглядит странно. Перед тем, как вернуться с Агатой, он весело проводил время в покоях вместе с Сереной. А она зачем-то согласилась стать фрейлиной его истинной пары.
— Я вообще не понимаю, как Ингвар допустил бывших любовниц в ближайший круг своей жены.
— Да какая тебе разница? Кому ему доверять, как не нам, — хихикнула Ламора. — К тому же, после каяра Ингвар перестал смотреть в сторону дракониц.
— А до каяра смотрел, что ли? — усомнилась Илария. — Да еще и после обретения истинной пары... Ты несешь бред!
— Ну не знаю, не знаю… — хитро протянула Ламора. Голоса их стали удаляться, и остальные я услышала лишь обрывками: — Зашла недавно… на столе с раздвину… приказал не... ре... наглости…
11
В беседке я находилась еще долго. Случайно подслушанный разговор никак не желал укладываться в голове. Пыталась представить Ингвара с Ламорой... и не могла. А вот поведение Серены стало гораздо понятней. Сколько раз она бросала украдкой взгляды на Ингвара, почему постоянно молчала и часто уходила, когда велась подготовка к свадьбе. И взгляды других фрейлин между собой теперь казались красноречивее.
А еще обрывки последней фразы Ламоры. Клянусь, не будь я уверена в привязке Ингвара ко мне, то поверила бы в измену. Но такого быть не могло. Нет. Объяснение тому простое: побочные действия эликсира. Ингвар видел только меня.
Данное обстоятельство успокаивало, но лишь немного. Я продолжала злиться по другому поводу. Ингвар врал мне. Приставил своих любовниц следить за мной. Боюсь даже представить, какие еще разговоры они могли вести между собой! То, что я услышала сегодня — лишь верхушка айсберга.
Окольными путями, стараясь остаться незамеченной, я пробралась в свои покои. Постаралась привести мысли в порядок, подобрать нужные слова для разговора. Но внутри все клокотало, как бывает с вулканом, готовым извергнуться.
Еще никогда я не чувствовала себя такой униженной! Теперь каждый раз, думая о какой-то из фрейлин, представляла её в одной постели с Ингваром. Кто нравился ему больше? Какая продержалась дольше? Кто стал фавориткой, а кто — кратковременной любовницей? Потом взгляд упал на постель, и вспомнились слова Ингвара: эти покои принадлежали ему еще до моего появления. Водил ли он сюда всех? Или лишь единицы удостоились такой чести?
Ноги не двигались, уйти я не могла. Так и варилась в собственной обиде без возможности вынырнуть.
Естественно, каяр передал мое состояние, и вскоре в покои вошел Ингвар. Он был растерян и удивлен резкой сменой настроения. Надо сказать, тактику выбрал интересную: сделать вид, что ничего не чувствовал. Наверное, рассчитывал разговорить меня.
Он прислонился к закрытым дверям и молча наблюдал, как я, сидя перед туалетным столиком, расчесывала волосы. Времени прошло достаточно, я даже успела принять ванную и уже готовилась ко сну.
