Читаем без скачивания Рыжий кот в темной комнате - Наталья Александрова

Надежда ахнула и бросилась следом за ним.

По дороге она схватило первое, что подвернулось ей под руку, – горшок с цветущей розой.

Она рванула дверцу кабинки и увидела, как Фунтиков накинул удавку на шею Северцевой. Еще секунда – и удавка затянется на шее несчастной женщины…

Надежда издала боевой клич и опустила горшок с розой на голову убийцы.

От этого удара керамический горшок разлетелся на куски, однако Фунтиков не упал и не потерял сознание. Он всего лишь очень удивился и повернулся к Надежде.

– Ты еще кто такая? – проговорил он с неприязнью и снова сунул руку в карман. На этот раз он извлек оттуда складной нож.

Надежда услышала чей-то оглушительный крик и не сразу сообразила, что это кричит она сама.

Положение ее было ужасно: один на один с вооруженным сумасшедшим, и неоткуда ждать помощи…

Говорят, в критические моменты перед глазами человека за долю секунды пробегает вся его жизнь. Надежда Николаевна Лебедева благодаря авантюрному складу характера нередко оказывалась на волосок от смерти, но ни разу жизнь не проносилась перед ней кадрами кинохроники. Каждый раз у нее в голове возникала какая-нибудь дурацкая, не соответствующая серьезности момента мысль – то она вспоминала, что не выключила свет в ванной или не покормила кота, то огорчалась, что не успела повесить на кухне новые занавески, то думала, расстроится ли муж, узнав о ее гибели, или только скажет: «Я ее столько раз предупреждал…»

На этот раз у нее в голове всплыла стихотворная строчка: «Как сумасшедший с бритвою в руке».

Надо сказать, строчка была на редкость уместна, хотя в руке у Фунтикова была не бритва, а нож.

У самой же Надежды в руках был только жалкий кустик розы из разбитого горшка. Не переставая кричать, она махнула этим кустиком. Как ни странно, Фунтиков вскрикнул, выронил нож и схватился за лицо. Между его пальцами проступила кровь. Надежда поняла, что произошло, – шипы комнатной розы попали в лицо Фунтикова, как кошачьи когти, и располосовали его щеку.

Надежда получила секундную передышку – но не более того. Сейчас Фунтиков опомнится, поднимет нож и закончит начатое черное дело.

И в это мгновение дверца кабинки распахнулась, и в нее ворвался крупный мужчина средних лет с обрюзгшим лицом. Надежда с трудом узнала пациента Ползункова – его словно подменили. Глаза его пылали, он тяжело дышал и с ходу набросился на Фунтикова, хрипло крича:

– Не уйдешь! На этот раз ты от меня не уйдешь!

Он вцепился в Фунтикова и повалил его на пол.

Между двумя сумасшедшими завязалась ожесточенная борьба, но вскоре Ползунков оказался сверху.

Через секунду следом за Ползунковым в кабинет ароматерапии вломились трое санитаров и доктор Сергиенко. В помещении сделалось тесно, как в аэропорту в час пик.

Санитары навалились на дерущихся мужчин и растащили их.

– Что здесь произошло? – строго проговорил доктор Сергиенко.

– Этот псих на меня напал! – заныл Фунтиков. – Он наверняка работает на них… на инопланетян…

– Хватит придуриваться! – оборвал его Ползунков. – Я все про тебя знаю!

И он рассказал удивительную историю.

Ползунков был не обычным гражданским лицом, он был следователем и вел дело крупного мошенника и вора Форточкина. Форточкина задерживали уже несколько раз, и каждый раз ему удавалось вывернуться – его выпускали то за недостаточностью улик, то благодаря хитрости адвоката. Для Ползункова стало уже делом чести посадить злостного преступника. Наконец Форточкина снова задержали, и на этот раз улики против него были неопровержимы. Следователь уже праздновал победу – как вдруг прямо в зале суда Форточкин сошел с ума.

Ползунков ничуть не сомневался, что мошенник симулирует, но эксперт-психиатр подтвердил его невменяемость. Для того чтобы проверить этот диагноз, Форточкина поместили в психиатрическую клинику, откуда он непонятным образом пропал. Рецидивиста объявили в розыск, но он словно сквозь землю провалился.

Из-за такого провала у следователя Ползункова началась депрессия, которая развилась до такой степени, что он пытался покончить с собой, проглотив двадцать таблеток снотворного. К счастью, он перепутал таблетки – вместо снотворного принял слабительное, но после этой попытки впал в прострацию и был помещен в частную психиатрическую клинику.

И каково же было его удивление, когда здесь, в этой клинике, он увидел виновника всех своих несчастий!

– Вот он – Форточкин! – провозгласил следователь, показав на исцарапанного пациента.

– Я этого человека первый раз вижу! – заныл тот. – Это все происки инопланетян! Я Фунтиков…

– Его вина подтверждается тем, что он пытался меня утопить! – перебил его Ползунков. – Понял, что я его опознал, и хотел избежать разоблачения!

– Вас он не хотел топить, – вмешалась в разговор Надежда Николаевна. – Его целью была эта женщина, Елена Северцева. В водолечебнице ее не оказалось, и он бросился за ней сюда, пытался ее задушить. Смотрите – у него веревка и нож…

– Ничего не понимаю! – растерянно проговорил доктор Сергиенко. – Думаю, надо вызывать милицию!

На этот раз Надежда Николаевна была с ним полностью согласна.

Единственное, что ее смущало, – когда появится милиция, всех присутствующих запишут как свидетелей, а ей это совсем не улыбалось: ей придется объяснять, как она обманом проникла в клинику, как выдала себя за врача из провинции… все это будет выглядеть более чем подозрительно и непременно дойдет до мужа…

Вдруг на сцене появилось новое действующее лицо.

Пожилая медсестра, дежурившая в кабинете ароматерапии, проснулась, подошла к кабинке и строго проговорила:

– Северцева, процедура закончена! А вы все что тут делаете?

После этих слов все присутствующие онемели и уставились на сестру, а Надежда Николаевна, воспользовавшись общей растерянностью, выскользнула из кабинета.

Выйдя на улицу, Надежда достала мобильный телефон и набрала Сонин номер.

– Это вы? – взволнованно проговорила девушка, услышав ее голос. – Как мама? Она жива?

– Все в порядке, – поспешила успокоить ее Надежда Николаевна. – С твоей мамой все в порядке, можешь больше не волноваться. Вопрос решен окончательно.

– Как? – удивленно переспросила Соня.

– Это не телефонный разговор. Если хочешь – давай встретимся. Заходи ко мне, я тебе все расскажу.

– Но я не могу уйти… я на работе…

– Ну хорошо, я приеду в музей.

Через полчаса она уже спускалась по мраморной лестнице к двери Музея чертей.

Войдя в маленькую полутемную прихожую, Надежда повернулась к конторке и машинально проговорила:

– Я хотела бы увидеть вашу сотрудницу, Соню… то есть Веру…

– Мр-р-р! – донеслось из-за конторки.

Надежда удивленно заморгала. В прихожей было полутемно, и из этой полутьмы на нее пристально смотрели два изумрудно-зеленых глаза, явно не похожих на глаза кассирши Марфы Матвеевны. Вглядевшись в полутьму, Надежда поняла, что на прилавке с хозяйским видом восседает огромный черный котяра.

– Здравствуй, Бегемот! – проговорила она приветливо. – Сегодня ты тут за старшего?

Кот еще раз мурлыкнул, мягко спрыгнул с конторки и направился в музейный зал, бросив на Надежду приглашающий взгляд – мол, прошу следовать за мной.

– Как это мило с твоей стороны! – проговорила Надежда и следом за котом вошла в музей.

Здесь на нее прямо с порога налетела Соня и обрушила на Надежду град вопросов:

– Ну, как все получилось? Как мама? Вы сказали, что вопрос решен окончательно – что вы имели в виду?

– Давайте присядем. – Надежда придвинула стул на когтистых львиных лапах, Соня послушно опустилась на резной табурет.

– Вот как все прошло…

И Надежда рассказала девушке о своих приключениях в клинике, о том, как поменяла фамилии в листе назначений, о событиях в водолечебнице и в кабинете ароматерапии и о том, что потенциальным убийцей оказался пациент клиники Фунтиков…

Соня выслушала этот рассказ, раскрыв рот от удивления, и под конец тяжело вздохнула:

– Вы-то замечательно все провернули, а я… я так боялась за маму, что послушно выполнила все, что мне велел тот человек. И теперь чувствую себя очень виноватой перед Луцием Ферапонтовичем. Он обошелся со мной по-человечески, а я… я украла у него картину Босха! Единственную настоящую ценность в этом музее!

– Ну, во-первых, далеко не единственную, – раздался из темноты негромкий мужской голос. – В нашем музее очень много экспонатов, представляющих огромную историческую ценность. Взять хоть неолитического Вельзевула…

Надежда повернулась на этот голос.

Сперва она увидела портрет графа Калиостро, и в голове ее шевельнулась безумная мысль, что это граф разговаривает с ней. Но в следующую секунду она поняла, что в дверном проеме рядом с портретом стоит Луций Ферапонтович. Он был удивительно похож на знаменитого графа, к тому же держал в руке табакерку Калиостро. У ног экскурсовода, подняв хвост трубой, стоял Бегемот.