проход из Теневых миров! Надо держаться настороже! Интересное место эта Костянка!
– А не лучше отсюда втихую свалить? – предложил Филат.
Он не мог точно сформулировать, что именно ему здесь не нравится, но безошибочный инстинкт стожара уже сообщил: что-то здесь не так.
– Нам надо любой ценой починить талисман! Или ты собрался прыгать до Сивояры? – Бермята кулаком постучал в ворота, однако никто не отозвался, кроме всё той же трёхголовой собаки. Было ясно, что в гараже либо никого нет, либо все крепко спят. Трёхголовая собака вертелась у них под ногами, ещё не решив, кусаться ей или попрошайничать. Гены адского пса боролись в ней с генами брехливой дворняжки. Бермята бросил ей кусок колбасы. Средняя голова, опередив соседние, схватила добычу. Другие две головы наблюдали за ней с тоскливой жадностью, однако сунуться не решались.
Оставив наследника Цербера разбираться с колбасой, стожар перелез и открыл ворота, впустив остальных.
– Осторожно! – предупредил он. – Держимся вместе!
Друг за другом они осторожно пошли мимо длинного ряда наглухо закрытых ворот. Снаружи, часто одна на другой, громоздились разбитые, сгоревшие и расплющенные магшины. Все были до основания выпотрошены. Двери, капоты, полётные талисманы и лобовые стёкла сняты. На крышах вяло плескали уцелевшие крылышки. Среди искалеченных магшин стояли и две-три собранные заново, все части в которых были разного цвета.
– Огнедышащий Мамай! Здесь явно работают спецы! Находят кучу старых магшин и собирают из них что-то более-менее летающее! – сказал Бермята. – Причём жесть правят голыми руками, потому что нет следов разогрева! А вот с этой дверью у него что-то не вышло, он психанул, смял её, как лист бумаги, и швырнул о стену.
Филат ушёл вперёд, перебегая из одного укрытия в другое. Ева сразу потеряла его из виду. Стожар способен спрятаться чуть ли не посреди пустой комнаты, здесь же повсюду были старые магшины. Он крался, зорко отмечая всё, что видел. И чем больше видел, тем сильнее начинал тревожиться.
Какое-то тут всё было слишком большое. Валяющийся под магшиной молот он едва сумел приподнять двумя руками. И ручка у запертой двери располагалась, мягко скажем, высоковато. А уж когда рядом с лужей Филат нашёл оттиснувшийся след огромного ботинка, ему стало всё понятно.
Он развернулся и устремился к Настасье. Когда он внезапно возник перед её носом, Настасья, не ожидавшая этого, отпрянула.
– Циклопы, – сказал Филат. – Это их сервис! Может, свалим? Не будем в героев играть?
Настасья посмотрела на Задору и Ниську, вертевшихся у неё над головой. На Тита, который, пыхтя, волок чемодан. Ещё подумала про Сивояру, стоящую где-то на залитом луной холме и ждущую их.
– Нет, – заупрямилась Настасья. – Придётся идти в деревню и искать этих механиков! Надеюсь, среди них найдётся спец по полётным талисманам. Возьмём его за шкирку и притащим сюда.
– Э-э… – сказал Бермята. – Про шкирку – это ты малость того…
– Какие-то вопросы? – вскинула брови Настасья.
– У матросов нет вопросов, – ответил Бермята и внезапно, неожиданно даже для себя, выпалил: – Настасья, а замуж за меня выйдешь, если мы его действительно притащим? До Нового года?
– Я подумаю, – неожиданно мягко ответила Нас- тасья.
«Ночь, что ли, с круглой луной всех путала?» – подумал Бермята и просиял. Стожар тихонько покрутил у виска пальцем.
– Совсем ку-ку! – шепнул он Еве. – Интересно, много циклопов он на своём веку притаскивал за шкирку? Короче, держись подальше от них, совсем подальше от Тоннельсонов и поближе ко мне.
Ева попыталась вспомнить, чем питались циклопы у Гомера, и ей это удалось.
– Циклопы людоеды?! – с ужасом спросила она.
– Они уверяют, что завязали с этим в далёком прошлом! Суровое эхо пещерных времён, чумное дыхание Средневековья! Опять же доказательств пока не нашли! – вмешался в разговор Бермята.
– Как их найдёшь – когда они с костями всё жрут? Нет тела – нет дела! – отозвался стожар. – А жители этих домов тогда где? Почему все дома пустые стоят?
– Уехали, – выдвинул версию Бермята. – Трудно жить рядом с сервисом. Шумно.
– Ну ты ваще… на всю голову женатый! – брякнул стожар и отвернулся.
Бермята, не отвечая, уже нёсся по белеющей в темноте дороге. Его бетховенское лицо с каждой секундой становилось всё квадратней. Казалось, встреться ему циклоп – он сразу потащит его чинить талисманы. И куда делись его обычная лень и неспешность!
Филат критически разглядывал магтобус, который начинало уже заносить снегом. Магтобусу это не слишком нравилось. Он сам себе включал «дворники», очищая лобовое стекло, и отмахивался от снега гусиными крылышками.
– Нехорошо так ценную технику бросать! – заметил стожар. – Скользуха может вернуться, и тогда одним испорченным талисманом не отделаешься.
– Скользуха убежала, – отозвалась Ева.
– Плохо ты знаешь Скользух. Истинная женщина! Как убежала – так и прибежит!
После коротких поисков на страже оставили вечно дувшегося и дерзящего малыша Груню и железную девушку Рогнеду. Хорошо растопленная и раскрасневшаяся от жара, Рогнеда резво двигалась и быстро соображала.
– Пугануть Скользуху сможешь, если что? – весело спросил стожар.
Рогнеда так решительно замахала руками, что Филата и Еву едва не снесло порывом ветра.
– Блеск! Стиль «промышленный вентилятор»! Не знаю, как Скользуха, а я б соваться не стал! – оценил стожар и послал Рогнеде воздушный поцелуй.
Рогнеда ответила ему паровозным гудком и струями пара из обоих ушей.
Филат и Ева помчались догонять Настасью и Бермяту и вскоре их догнали. Ветер, завывая, швырял горсти снежинок. Падая в грязь, снежинки таяли, но кое-где начинало уже наметать сугробы. Костянка осенняя постепенно становилась Костянкой зимней.
По пути им попалось несколько пустых домов. Некоторые были с заколоченными дверями и окнами. Другие же выглядели так, словно их хозяева пытались спрятаться, но их вытаскивали прямо через стены, а кое-кого даже через крышу. Встретилось большое озеро, заросшее камышом, с островком посередине. Электрические провода были оборваны. Столбы обвалились. Возле того, что когда-то было «Почтой России», к столбику был прикован летающий «УАЗ»-«буханка» синей раскраски. Совсем ржавый, он висел в воздухе как надувной шар.
– Отличные талисманы когда-то делали! Отвязал бы, но нам он не подойдёт. Такие штуки на вес рассчитываются, – сказал Бермята, рассмотрев «уазик» с разных сторон.
Филата заинтересовало озеро. Он приблизился к воде, присел на корточки и потрогал её рукой. Вода не только не собиралась замерзать, но была тёплой. У берега дрожали хлопья пены. Ветер собирал пену в шары, катил её по песку и на песке оставались следы как от проползшей виноградной улитки.
Один из таких шаров Филат поймал, растёр по ладони, и Ева увидела, что пальцы и ладонь его слабо светятся.
– Теперь понятно, почему циклопы эту Костянку так полюбили, – сказал он.
– Выход из
