— Рази! — опять позвала она, на этот раз немного громче, и осторожно переступила через порог.
Он показался из комнаты Кристофера, все еще в той же одежде, что была на нем прошлой ночью, только без камзола. В руке он сжимал окровавленную тряпку, а прежде, чем направиться к ней, обернулся и глянул вглубь комнаты. По мере того как он отходил от горящих свечей в тень, выражение его лица становилось все менее различимым.
— Тебе сюда еще нельзя, — сказал он уверенно и, взяв девушку за локоть, повлек ее обратно в переход. — Ему нужно время.
— Погоди, Рази, погоди… — Она освободилось от его хватки и положила ладонь ему на грудь, не давая вытолкнуть себя из комнаты. — Как он? Я всего лишь хочу это узнать.
Рази не оставлял попытки вывести ее из комнаты, поэтому она с силой ударила его в грудь:
— Перестань меня отталкивать, Рази! Кому говорю!
Он странно и коротко охнул и незамедлительно отступил, подняв руки. Она воспользовалась возможностью и зашла обратно в комнату.
— Как он? — Она впилась глазами в Рази.
— Ему нужно принять ванну, — выдавил Рази, — у него… ужасно болит голова. Тебе нельзя его видеть, Винтер. Ему нужно какое-то время…
Тут Кристофер мягко позвал из своей комнаты:
— Рази!
Голос был едва слышен, но Рази тут же развернулся и метнулся в комнату. Винтер еще ни разу не видела, чтобы он двигался так быстро. Она стояла, вслушиваясь в их тихий разговор, и чувствовала себя сбитой с толку.
— Дай мне с ней повидаться… — Голос Кристофера был мягок, однако это была не просьба.
— Крис. Пожалей же себя…
— Мне необходимо ее увидеть.
— Я же уже сказал, с ней все в порядке.
А теперь Кристофер умолял все тем же мягким шепотом, и Рази не выдержал звучавшего в его голосе отчаяния.
Он вышел за дверь, встав так, что против света он казался лишь длинной узкой тенью.
— Заходи, — тихо сказал он.
Кристофер сидел у низкого столика, в окружении множества флаконов, бутылочек и полос ткани, а у его локтя стояла миска с горячей водой. Одет он был в просторный полосатый цветастый балахон, похожий на те, что носят бедуины, а грязные волосы были собраны на затылке. Шею он все еще держал неестественно прямо, дрожь не проходила, а заплывшие глаза были лишь немного приоткрыты.
— Винтер? — позвал он, с трудом шевеля губами.
— Да.
— Я тебя не вижу.
Она подошла ближе, ступив в освещенный круг. Похоже, он оглядывал ее с ног до головы, стараясь разглядеть в полумраке через отекшие веки.
— Они не сделали тебе ничего плохого?
Вопрос настолько ее поразил, что она не нашлась, что ответить. Он подался вперед и учащенно задышал, прищурив почти не видящие глаза, замычал от боли, которую это ему причинило. Она с трудом разобрала слова, когда он сказал:
— Ответь же мне. Ты должна мне сказать. Они не сделали тебе ничего плохого?
Она подошла еще ближе, сдерживая отвращение от ужасной вони:
— Нет, Кристофер. Никто мне ничего не сделал.
Сомнение, отразившееся на его лице, было очевидно. Добавив уверенности в голос, она повторила:
— Никто ничего плохого мне не сделал, Кристофер. Я провела мирную ночь, лежа в собственной постели.
На этот раз он поверил и облегченно улыбнулся разбитыми губами.
— Ахххх, — сказал он мягко, и в щелочках глаз блеснул отсвет свечей. — Это хорошо. Это чудесно…
— Я пойду, не буду мешать тебе принимать ванну.
Он судорожно кивнул и закрыл глаза, чтобы их не резал свет, осторожно, понемногу вдыхая воздух разбитым ртом. На мгновение боль завладела им без остатка.
— Зайти к тебе попозже?
Кристофер ничего не ответил, и девушка подумала, что он, должно быть, погрузился в забытье.
Она развернулась, чтобы уйти, и внезапно он проговорил настойчиво:
— Обещаешь? Ты ведь расскажешь нам… если они тебя обидят? — Почему он не оставляет расспросы? Винтер забеспокоилась, не бредит ли он. Кристофер продолжал: — Это… если ты не рассказываешь о таких вещах… — Его руки сильно затряслись под длинными рукавами балахона, и он прижал их к груди. Внезапно у него задрожали губы, а дыхание стало быстрым и сбивчивым, но он все же закончил фразу: — Они как будто превращаются в… личинок, живущих у тебя в голове. Если не скажешь… Они сжирают тебя изнутри.
— Клянусь, — ответила она. — Я клянусь, Кристофер. Никто и пальцем меня не тронул.
Рази схватил ее за плечо и вытащил из комнаты. Она позволила ему довести себя до потайной двери, прежде чем достаточно пришла в себя, чтобы протестующе поднять руку и оттолкнуть его.
— Что все это было? — прошипела она.
— Ничего, ничего. Я потом все объясню.
— Господи! Рази!
Он уже прямо-таки выводил ее из себя. Но весь ее гнев угас, когда он подавил всхлип и вжался головой в ее плечо, выпустив из себя краткий, неистовый выплеск безмолвных рыданий.
— О, Рази, — прошептала Винтер, обнимая его. — Все хорошо. Все хорошо, Рази. Все уже закончилось. Он в безопасности.
Внезапно он закашлялся и отпрянул от нее, вытирая лицо рукавом.
— Он все еще не в себе, — выдавил он. — Стражники не давали ему спать всю ночь, угрожая отправить его на дыбу. Один раз они даже… привязали… его… к дыбе… — Рази резко вдохнул, затем выдохнул и продолжил: — Оставили его… ждать инквизиторов, которые так и не появились.
Они отвернулись друг от друга, ослепленные кипящим гневом, а затем Рази тихо продолжил:
— Кроме него там были женщина и мужчина. Он слышал ее крики. Они сказали ему, что это ты. И он всю ночь думал, что та несчастная — это была ты.
Винтер почувствовала, как кровь отхлынула от щек. Что же ему пришлось пережить! А потом она подумала о женщине:
— Вдова Маркоса?
Она ощутила, что Рази кивает, стоя в тени возле нее.
— Они… Рази, они ведь не причинили ему никакого другого вреда, кроме…
— Никакого другого, кроме чего, Винтер? — Гнев, кипевший в Рази, наконец прорвался, и он напрягся и повысил на нее голос. — Ничего другого, кроме того, что мой отец пытался его убить? Кроме того, что его заточили в этом кошмарном месте? Ничего другого, кроме того, что его мучили всю ночь, пока он не лишился мужества от тревоги и страха?
— Рази Кингссон… — донесся из другой комнаты слабый голос Кристофера. — Я буду признателен, если ты воздержишься от слов «лишился мужества», обсуждая меня со столь очаровательной девушкой.
Это прозвучало настолько похоже на прежнего Кристофера, что оба не смогли удержаться от смеха. Рази прикрыл рот рукой, глядя на дверь в комнату своего друга лихорадочным, беспокойным взглядом. Винтер же внезапно сорвалась с места и вбежала обратно к Кристоферу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
