Шелби хотела немного пожить самостоятельно, просто пожить, как другие нормальные люди. Но на самом-то деле она никогда не была одна. Не жила самостоятельно с самого первого дня. Не подозревая об этом, Шелби все время шла над страховочной сеткой, кто-то был рядом, следил, не споткнется ли она, готовый подхватить, если это случится.
Телохранитель. Нянька.
Да какая разница!
Куинн придумал байку, будто он писатель — писатель, ха! — чтобы, не вызывая лишних вопросов, быть свободным целыми днями, сидеть у Тони и следить за ней. Все время следить за ней.
Он так чертовски хорошо знал свое дело, что спокойненько вынудил Бренду и Гарри пригласить его на ужин. А они-то привели Куинна для нее, устроили что-то типа свидания с незнакомым человеком.
Что ж, теперь Шелби знала, кто был незнакомцем в том сценарии, верно?
И письмо с угрозой. И это неуклюжее, неудавшееся похищение. Полиции не нужно с ней встречаться? Неудивительно, раз Куинн скорее всего просто не заявил о происшествии.
Теперь Шелби все было так ясно, до ужаса очевидно. Это письмо послал Куинн. Он же организовал это неудачное похищение, и все для того, чтобы напугать ее, заставить собрать вещи и вернуться домой, скова стать милой, послушной Шелби.
— В чем дело, Куинн, тебе так скучно здесь, в Восточном Вапанекене? Тебе так наскучила я? Мои поцелуи были так отвратительны? Неужели я настолько разочаровала тебя в постели?
Шелби зажала ладонью рот, подавляя рыдания и стараясь предотвратить начинающуюся истерику.
— Ты уложил меня в постель, — сказана она, размазывая слезы, которые текли не переставая. — Как ты мог это сделать, Куинн? Как ты мог это сделать?
Глава 26
«Ты пожалеешь, если не послушаешься. Немедленно уезжай».
Куинн прочел записку, взятую из стопки корреспонденции Шелби, и сунул в карман, успев положить остальное на стол, до того как Шелби найдет ее и испугается. Затем скомкал и швырнул в сторону своего импровизированного письменного стола.
— Дурацкий, мелодраматичный вздор! — Он опустился на диван и потер утреннюю щетину, до которой у него сегодня еще не дошли руки.
— Опасный вздор, — добавил Куинн, рассуждая вслух.
Посмотрел на стоявший перед ним телефон, шнур которого тянулся по ковру из розетки позади стола. Он смотрел на телефон почти в течение часа, так и этак прокручивал в голове разные мысли, понимая, что ему нужна помощь, и не решаясь попросить о ней.
Грейди будет настаивать, чтобы он немедленно увез Шелби домой. Сегодня же. Это практично, логично. Он укажет, как уже знал Куинн, что его первейшая обязанность — безопасность клиента, точка. Позволить Шелби разгуливать по Восточному Вапанекену после двух угрожающих писем и одной явно несерьезной попытки похищения? Это противоречило всему, что Куинн знал о грамотных действиях, об этике. Особенно потому, что он был здесь, на месте, и мог уже через час увезти Шелби из опасной зоны, вернуть за крепкие металлические ворота тейтовского особняка.
Это в нем говорил профессионал,
Куинн как обыкновенный человек думал совсем о другом.
Он понимал, что влюбляется в Шелби. Черт, он уже влюбился в нее!
Как странно. Она явно не женщина его мечты, далеко нет. Единственная встреча Куинна, еще в колледже, с тем, что он принимал за настоящую любовь, закончилась разбитым сердцем, когда папочка Барбары предложил ему двадцать пять тысяч долларов, лишь бы он уехал из города.
Таково-то общаться с супербогатеями: теплая улыбка, сердечное рукопожатие и предостережение, что, может, ты и хороший парень, но не один из них. Он не впишется в пейзаж, ему даже не дадут попытаться. Поэтому большое спасибо за то, что провожали Барбару из колледжа домой, и до свидания.
Теперь, глядя назад глазами человека постарше, с большим опытом, Куинн понимал, что Барбара никогда не любила его. Она не могла его любить; иначе не подчинилась бы отцу, сбежала бы с Куинном в Мэриленд, послав к черту все деньги.
Да, верно. Он всего лишь просил ее отказаться от семьи, от дома, от необременительного существования, от загородного клуба, от будущего и связать свою жизнь с первокурсником колледжа, имеющим пять сотен баксов в банке и пять тысяч в виде займа на учебу. И еще: без работы, лишь со смутными мыслями, что, пожалуй, стоит заняться правом. Или стать полицейским.
Вот это-то и доконало отца Барбары. Его зять — полицейский? Куинн и глазом моргнуть не успел, как этот человек, услышав подобное, поднял ставку до тридцати тысяч для ровного счета.
И хотя любовь к Барбаре прошла, надолго охладив сердце Куинна, он наконец-то простил ее. Куинн попросил ее отказаться от слишком многого, предложив Барбаре слишком малое.
Но Куинна терзало, по-прежнему бередило рану то, что богатые считали, будто могут откупиться от чего угодно. От любой проблемы, любой трудности, любой ситуации. Он насмотрелся на это за годы работы полицейским, когда был патрульным и ему или предлагали деньги, прося не выписывать штраф, или превысивший скорость предупреждал, что лично знаком с мэром Филадельфии.
К тому времени, как Куинн перешел в отдел по расследованию грабежей и убийств, его неприязнь к богатым сформировалась окончательно, и уже ничто из того, что он видел или слышал, не меняло этого отношения к ним. Три года в столь серьезном отделе стали решающим доводом. Богатые были другими. Они могли нанять лучшего адвоката, откупиться от проблем, из-за которых сын бедных родителей отправлялся за решетку.
Это стало одной из причин, по которой Куинн ушел из полиции, когда Грейди предложил ему партнерство, вероятно, движущей причиной. Грейди, конечно, был богат. Купался в деньгах. Но Грейди, как считал Куинн, был исключением, подтверждающим правило относительно Богатых и Отвратных.
Так чем же он занимается сейчас, сидя здесь как круглый идиот, по уши влюбившись в одну из них?
Куинн снял трубку, набрал номер и вытерпел приветственную болтовню Мейзи.
— Как твои дела, дорогая? — спросил он у нее. — Только, пожалуйста, не говори, что на этой неделе мы нянчимся с жирафами или охраняем больничную книжную распродажу.
— Ах, милый, ты же знаешь, что я не дам вам этим заняться, — смеясь, ответила секретарша приемной. — Кстати, известно, что язык жирафа около фута длиной. Есть о чем подумать, правда?
— Как-нибудь в другой раз. — Куинн ухмыльнулся в трубку. Пусть Мейзи подбодрит его, хотя бы ненадолго. — Ну а что еще нового?
— Сейчас, дорогой, посмотрим. Грейди подцепил нового клиента, что означает — Бернс и Аркетг на эту неделю улетели в Саудовскую Аравию.
Куинн поднял брови.
— В Саудовскую Аравию? Не слабо.
