Король помрачнел, и допив воду, сбрызнул оставшиеся капли на пол, нориусом притягивая из бара бутылку коньяка, щедро плеснув себе двойную дозу, которую тотчас выпил.
— Вещи Клэрии. Все до единой.
Откинувшись на мягкую спинку дивана, он уставился на оставленную открытой дверь тюремной камеры. Он не знал, сколько времени провёл в полубессознательном состоянии, но подозревал, что достаточно, чтобы Ктуул при желании легко мог сбежать. Покосившись на непринуждённого старого бога, который с какой-то аристократической изысканностью цедил вино и поедая тончайшие ломтики белого сыра. Воистину, это создание умеет расположить к себе, раз за несколько месяцев сумел так склонить короля, что получает всё, что пожелает.
И теперь Никлос чётко понимает — вечный находится там, где хочет быть. И в том виде, в котором желает. Цель его — он сам.
Кажется, новость Ктуулу не понравилась. Кажется, она его разозлила до такой степени, что даже температура в комнате пала до нулевых значений и вот-вот изо рта пойдёт пар. Ник почему-то обрадовался этому и теперь он производил впечатление полной невозмутимости, усиленной раскуренной самокруткой и приправленной новой порцией коньяка. Его едва заметная улыбка была Ктуулу не по душе, но вечный ничем не выдал своих чувств.
— Поначалу я решил, что это ты с морвиусами постарался. Твоим последователям не впервой красть что-то из сокровищницы. В прошлый раз Баффор утащил Чёрную Пьетту, теперь вещи Клэрии.
— Это не он, — сухо ответил Ктуул, о чём-то серьёзно задумавшийся.
— Да, я догадался. Поэтому пришёл к иному варианту. Более очевидному, учитывая, что не я один этой ночью не спал.
Вечный поднял голову от пустого бокала и тень понимания мелькнула в его глазах.
— Селеста Каргат. А вместе с ней Амалия Бай. Обе приходили ко мне в гости. Сразу после твоего ухода.
Вот и разгадка несостыковки. Грязные следы на пыльном полу.
— Девушки были очень настойчивы. Амалия использовала запрещённую магию, пытаясь отыскать своего отца.
— И как? Удалось?
Ктуул пожал плечами, хитро улыбнувшись и отсалютовав вновь полным вина бокалом.
— Я знаю, что ты мечтаешь вернуть Томара. Тебе был дорог прежний наставник и друг. Но увы, я хороший игрок, а держать девиц на неправильном пути — лучший способ для достижения наших целей. Не считай их слабыми, Ник. Селеста умна, она способна обойти твои запреты. И возможно, если это и правда сделала она, вещи Клэрии помогут ей в этом.
— Если мы не успеем первыми, — протянул Никлос, закрывая глаза и вспоминая, чем именно занимался накануне. С кем проводил время, добиваясь… совершенства. Мужчина поворачивает голову и смотрит в зеркало, видя чужое лицо. Маска с трещинами, как оборот старой рамы. Иллюзия.
— Не стоит говорить ей о своих подозрениях, — тихо шепчет Ктуул, замечая королевский взгляд, направленный внутрь себя. — Пусть верит, что умнее всех. Пусть держится за свои надежды и веру в лучшее. Кому как не мне знать, насколько опасен зверь, загнанный в угол. Дай ей свободу. Пусть дышит, пока…
— Не обретёт истинную свободу, — процедил Ник, сдавливая в кулак недокуренную самокрутку. Поднявшийся запах палёной плоти он принял с новой вспышкой ярости на своего учителя, который вскользь, но проговаривался, словно нарочно забывая, чего на самом деле желает Никлос Селесте.
— Угодное тебе освобождение, — тонко согласился Ктуул, улыбаясь почти беззубым ртом. — С нетерпением жду этого момента… Это будет как в самой настоящей сказке про заколдованную принцессу.
Глава 17. Чёрные буруны на воде
Артан и его команда
Под голубым небом и на тёмно-синем море казалось, что нет ничего, кроме белых парусов, надутых игривым, южным ветром, огромного бушприта, украшенного серебристой вязью в форме плещущихся рыб, до блеска надраенной широкой палубы, бирюзового флага семейства Лицких и королевского, чёрно-золотого. На магическом двигателе парусный клипер развил скорость до десяти узлов, всё дальше забираясь от основных морских путей в неизведанные, запретные для мореплавателей воды.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Путешествие, стартовавшее из маленькой бухты близь Ауэрских лесов, продолжалось вот уже более десяти дней, и почти достигло поставленной цели. Им пришлось идти вдали от каргатских берегов, скрываясь от черноглазых шелки и сигнальных пут нориуса, и только сейчас команда смогла перевести дух, сойдя с опасных морских дорог, уже не опасаясь встретить каргатских соглядатаев или корабли иных стран.
Над клипером неслась развесёлая матросская песня. У каждого члена команды была своя работа — от ловли рыбы до надраивания палубы, от стягивания канатов до приготовления сытного обеда на камбузе. Артан и Се́дов держались в сторонке от остальных, расположившись на палубе полубака. Перевесившись через борт Арт наблюдал за резвящимися рядом с форштевнем дельфинами. В высоких волнах с белыми бурунами нос корабля то опускался вниз, то высоко поднимался вверх, создавая приличную качку.
Се́дов раскуривал трубку, щуря глаза и держа руки лодочкой — из-за ветра огонь упорно стремился погаснуть. Вокруг шеи он обмотал полосатый шарф и его концы развевались над спиной, будто воздушные змеи, и мужчина, в который раз собрался поправить его, но опять забыл: подошёл старший помощник с очередной партией вопросов, и он отвлёкся, а потом к нему обратился Арт и шарф превратился в всего лишь лёгкое, едва ощутимое неудобство.
— Всё забываю поблагодарить за твою смелость. Без тени сомнения ты помогаешь нам всем, при этом спрашивая лишь то, что нужно для дела. Меня поражает то, что ты сделал для Анки Асколь. Учитывая историю девицы — если бы не ты, её ждала бы гибель, — отчётливо заговорил Арт, спиной облокачиваясь о край борта, упираясь локтями о перила.
Его голубые глаза озорно блеснули, а зазолотившиеся волосы придали очертания нимба вокруг головы, делая его похожим на золотого льва. Се́дов про себя усмехнулся, представляя, как этот лев будет выглядеть, когда особо крупная волна подбросит его вверх и опрокинет о пол, заливая потоком воды. Море быстро приучает быть осторожным. Но этот урок у каждого свой.
— Я не мог поступить иначе, Арт. Да и девушки в беде — моя слабость, ты же знаешь, — и он подмигнул другу, наконец хорошо раскурив трубку и выпуская в небо огромный столб дыма. — Я иду вслед за хорошим приключением. А это — самое особенное в моей жизни. Не думаю, что найдётся что-то интереснее спасения целого мира, — его глубокий, мощный голос зазвучал по-особенному широко и, встав рядом с Артом, он сильно шлёпнул того по спине, вынуждая отступить от края. Как раз вовремя — пришла та самая волна, от которой клипер подпрыгнул и опустился вниз, забирая щедрую порцию воды, которую тотчас принялись смывать с палуб матросы.
С нижней палубы раздался смех — волна с ног до головы окатила не успевшего отскочить Деяна. Его новенький мундир насквозь промок, и он стянул его, оставаясь в лёгкой белоснежной рубашке. Он поклонился присутствующим, смеясь над самим собой, а потом, выслушав что-то от одного из матросов, кивнул, стягивая и её, получая взамен матроску. Он ступил следом за медведеподобным мужчиной, принимая в руки широченный канат. Тот, взяв его с другой стороны, показал, как правильно следует его смотать.
— Думаешь, у нас всё получится? — спросил Арт, возвращаясь к носу корабля. На горизонте по правому борту появилась цепь тёмно-синих туч и Се́дов скорректировал курс, направляясь прямиком к ним.
— Не люблю в мыслях обращаться к финалу истории. Иначе можно растерять весь настрой. Главное — придерживаться плана и преодолевать препятствия. Сейчас их несколько. Одну из них, я надеюсь вскорости решить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Они вместе уставились на стремительно приближающиеся тучи, в которых явно резвилась мощнейшая гроза. И чем ближе корабль подходил к ним, тем отчётливее проступали в тёмно-синей тьме высокие чёрные горы с красно-жёлтыми пиками. Горячие, громовые земли, в которых постоянно что-то взрывалось, обдавая небо едким смертельно-опасным паром и газом. Во все стороны разлетались крупные камни, казалось, что сама земля дрожит мелкой дрожью, стремясь вытолкнуть на поверхность раскалённую лаву, исторгая из себя саму суть огня.
