тряпку на талии. Она не спешила отвечать.
— Я знаю, кто ты, Лютер. Я знаю, кем был твой отец. И как умерла твоя мать. Я все это знаю. Никакие секреты не ускользнут от повара на домашней кухне, вот что я скажу.
Он почувствовал, как его желудок сжался. Она знала? Откуда ей знать, кем он был, и с чем веками боролась его семья? Наверняка она имела в виду, что знала, что он граф, или какую-то другую семейную тайну, которая не была передана ему до смерти отца.
— Что ты знаешь? — прошептал он, изо всех сил стараясь не выглядеть испуганным.
— У тебя внутри волк, мой милый мальчик. Твой отец боролся с ним на каждом шагу, и я видела, как это съедало его заживо. Я думаю, ты не борешься со зверем так сильно, как твой отец, и я не знаю, лучше ли это, — она явно боролась с этим знанием в течение очень долгого времени. Она несла это бремя, эту ужасную правду, и она не убежала от его семьи или того, что они сделали.
У него был лучший повар, чем он думал. Магда была сокровищем. Решительная женщина, которую нужно защищать любой ценой.
Он сделал шаг вперед, но замер, увидев, как она отшатнулась от него. Именно этого он и ожидал. Так делали все, когда видели перед собой оборотня. Это было естественно. Это был правильный ответ.
— Она этого не делает, — прошептал он. — Ты имеешь полное право бояться меня и гадать, что я собираюсь делать. Животная часть тебя узнает, кто я, и не хочет быть рядом со мной. Ты должна бояться того, что я могу сделать и как я могу навредить тебе. Но я бы никогда не причинил тебе вреда, Магда. Никогда.
Ее глаза расширялись с каждым словом. Такие большие на бледном морщинистом лице.
— Ты можешь контролировать это? Твой отец думал, что мог, но что он сделал с твоей бедной матерью?
Ах да, его мать. Он все еще видел разбросанные вокруг ее куски, когда закрывал глаза. Он никогда этого не забудет. Никто в этом доме не забудет, хотя большинство из них утверждали, что это был странный несчастный случай, вызванный диким животным, которое каким-то образом пробралось в их дом посреди ночи.
— Я не хочу это контролировать, — ответил он, понизив голос. — Мой отец думал, что от зверя нужно бежать, и я уверен, что его волк сошел с ума. Мой волк вышел в последнее полнолуние, Магда. Он знал, что делать, куда идти.
Она прижала руку к груди.
— Человек, который умер?
— Не думаю, что это был я, — он надеялся. Боже, он не знал, и он должен был чувствовать себя более виноватым из-за этого, чем сосредотачиваться на Луне. — Если и было, то я ничего не помню. Я собираюсь научиться жить с волком, Магда. И из всех людей я знаю, что она готова пройти это путешествие со мной. Она никогда не боялась того, кто я и что я.
— Тогда она действительно редкая женщина, — Магда явно не восприняла то, что он сказал, но, по крайней мере, старушка была готова попробовать. — Но мы уже знали, насколько редкой женщиной она была. Ведь она язычница. Прямо как я.
— Прямо как ты.
И ему повезет, если он останется с женщиной, как Магда, на всю оставшуюся жизнь. Он будет проводить свои дни в счастье, спокойно отдыхая, зная, что его душа остается счастливой и здоровой, потому что она была рядом с ним.
Он больше не хотел беспокоить свою повариху. Лютер вышел из кухни и пошел в свой кабинет, где изо всех сил старался закончить свою работу на день. Ему нужно было сосредоточиться на том, куда вложить большую часть своих денег в предстоящем году. Город все еще нуждался в ремонте, не говоря уже о фермерах, которым не помешала бы помощь в покупке всех семян и зерна, которые потребуются им на следующий год. А дороги… Он на собственном опыте убедился, как сильно дороги нуждаются в уходе.
Но он не мог выбросить ее из головы. Даже когда работал.
Он подумал о полях, а затем о том, как она, не колеблясь, помогла Баррену и исправила все ошибки Лютера. Затем он подумал о внучке Баррена и о том, что ее красота не могла сравниться с найденной им амазонкой.
Слишком много раз он думал о том, чтобы снова подняться в спальню. Конечно, он мог бы отложить свою работу на другой день. Перекрёсток Мертвеца не пострадал бы, если бы он взял несколько выходных, чтобы насладиться Луной и всем светом, который она привнесла в его жизнь.
Каждый раз он останавливал себя. Он должен был работать. То, что красивая женщина с длинными ногами и прекрасными волосами ждала его в постели, не означало, что он мог пренебрегать людьми, которые были рядом с ним всю его жизнь. Да?
О, нет, он уже стоял. Лютер без колебаний покинул свой кабинет. Он хотел увидеть ее. Прошло уже несколько часов, а это значит, что пора завтракать. Он заберет ее сам. Пробуждение от его поцелуев было лучше, чем горничная, будящая ее и говорящая ей идти в столовую.
Он ускорил шаг, подумывая о том, чтобы завтрак доставили в его спальню. Они не принимали гостей, так почему бы и нет? Они могли бы томиться между простынями часами, если бы она захотела. Она заработала это после той жизни, что у нее была.
Горничная прошла мимо него в холле, и он поймал ее за руку.
— Можешь сказать Магде, что я хотел бы позавтракать в своей комнате, пожалуйста? В конце концов, столовая нам не понадобится.
— Столовая? — горничная остановилась, открыв рот. — Сэр, сегодня утром вы попросили одного из нас разбудить мисс Винчестер в вашей комнате. Но ее там не было.
О, она, должно быть, уже ушла в столовую. Ему показалось странным, что она захотела поспать, хотя она редко делала это, оставаясь здесь.
— Тогда я встречу ее в столовой.
— Подождите, милорд!
Он не задерживался. Вместо этого он помчался по коридорам, чтобы рассказать ей свою грандиозную идею. Ей бы это понравилось. Луна всегда был готова осуществить любой безумный план, который он придумал. По крайней мере, он так думал.
Но слова Магды звенели в его голове. Все это было так ново для них двоих, и, возможно, именно поэтому это так всепоглощающе прожигало его грудь. Он хотел раствориться в ней до тех пор, пока не перестанет понимать,
