Поскольку он вырос, понятия не имея о священном писании, то он и представить себе не мог, как могут отреагировать верные, если узнают, что их любимый духовный наставник проводит сеансы, отдающие ведьмовством, проклятым в Библии.
Но Зебулон, отчаянно упрямый, дураком все же не был. О Небесных Контактах никогда не упоминалось, не то что не рассказывалось, в рассылаемых компьютером «личных письмах» последователям. И только избранным членам Осевого Братства Колес – давшим пожертвования не менее пяти тысяч долларов – предлагалась возможность связаться с дорогими ушедшими с помощью благой силы преподобного Колесса. Кэтрин только надо было достать нужное количество сведений из памяти присутствующих, чтобы убедить овец, что Зебулон говорит с нужным духом.
Положить конец Небесным Контактам Зебулон решил, когда Кэтрин породила эктоплазму в момент контакта с десятилетней дочерью процветающего торговца мебелью. Он вспрыгнул со стула, перевернул стол, и эктоплазма исчезла. Сперва Кэтрин думала, что он искренне обеспокоился ее безопасностью, но потом поняла, что он просто не дал ей украсть свое шоу. Ведь это он должен был быть каналом Господа.
Был горячий спор о том, прекращать ли Контакты, и, к ее удивлению, Зебулон согласился отступить. И это оказалось удачным, потому что Контакты помогли им выловить самого лучшего простака за все время работы.
Ширли Торн, жена промышленника-миллионера, обратилась к Колессам, умоляя организовать ей Контакт. Ей отчаянно хотелось узнать, попала ли ее исчезнувшая дочь в Небесный Хор. Она дюжинами нанимала экстрасенсов, парапсихологов, спиритов и медиумов, переворошила всю послежизнь, стараясь узнать о том, что сталось с ее единственной дочерью, и пока что подходящих ответов не получала. Она слышала о Контактах хорошие отзывы и была готова заплатить, сколько скажут.
Вскоре миссис Торн стала для Колессов единственным заказчиком Контактов. Кэтрин обнаружила, что формировать зеленовато-белую эктоплазму в грубое подобие пропавшей наследницы до смешного легко. Куда труднее было удержаться от смеха, когда миссис Торн, рыдая и булькая ласковыми словечками, пыталась коснуться жуткой марионетки, витающей над столом.
Мистер Торн не выражал восторга по поводу того, что его жена швыряет деньги на двухцентовый трюк для лохов, а когда имя его жены появилась рядом с именем Колессов на страницах желтой прессы, изрядно обозлился. Но, несмотря на его мнение о Колессах, он не угрожал им разоблачением.
Зебулону было шестьдесят, а Кэтрин сорок четыре, и они были женаты уже двадцать восемь лет. У них был дом в Палм-Спрингз, особняк в Беверли-Хиллз и летнее бунгало в Белизе. У них было две дюжины автомобилей, не считая самого первого двухдверника. Они владели собственной передвижной видеостанцией и телестудией, оборудованной по последнему слову техники. Голос Зебулона был слышен по сотне радиостанций Соединенных Штатов, а еженедельное телешоу «Колесниц Господних» смотрело два с половиной миллиона зрителей. На службе у церкви было 150 платных сотрудников. Выступления Зебулона были нарасхват на всех мероприятиях консервативных христиан, и его многочисленные фотографии в обществе политиков, кинозвезд, экс-президентов и диктаторов украшали стены его кабинета.
Они процветали, и ничего не предвещало этому процветанию конца. И потому было довольно неожиданным, когда муж ей сказал, что хочет развестись.
– Ты с ума сошел? Ты действительно думаешь, что лохи, которые смотрят нашу передачу вместо похода в церковь, простят тебе развод? Рейтинг улетит в подвал – и туда же провалятся пожертвования! И за каким чертом это тебе надо сейчас? Мы уже пятнадцать лет не муж и жена. Чего тебе не терпится?
– Я влюблен, Кэти-Мэй. Первый раз в жизни.
От этих слов она вздрогнула. Одно дело – всю жизнь подозревать, что Зебулон интересуется только ее даром, а не ею самой, другое дело – когда тебе это швырнут в лицо. И еще ей не понравилось, что он назвал ее настоящим именем. Это всегда бывало не к добру.
– Так что случилось? Накачал брюхо очередной секретарше? Кому на этот раз?
Зеб побледнел:
– И что ты собираешься делать?
Она сложила руки на груди, глядя на Зебулона так, будто открывает что-то новое.
– Если бы я тебя не знала так хорошо, я бы готова была присягнуть, что ты на этот раз серьезен. Тебе было абсолютно плевать, когда я остальных возила к этому коновалу в Тихуану.
– Тут другое дело, Кэти-Мэй. Я уже не молод. Мужчина хочет оставить в мире что-то от себя. Это вполне естественно.
– Ты по-другому говорил, когда у меня был выкидыш, – сказала она очень тихо и спокойно. Ей вспомнились спазмы в кузове школьного автобуса, который тогда был их домом, и как Зеб отказался везти ее в больницу. – Ты сказал, что это нам помешает. Не даст идти вперед.
– Обстоятельства изменились, Кэти-Мэй.
– Вот это ты прав, черт возьми! Ты – Зебулон, Колесница Господа, дар Его современным людям! Поборник воли Его и герой тысяч и тысяч мудаков этой великой страны! У тебя не больше прав сбежать и жениться на шлюшке, которую ты отодрал между столами в кабинете, чем у президента – сесть срать на лужайке перед Белым Домом!
Гнев Зебулона преодолел его страх. Он схватил ее за руку и дернул на себя. Таким бешеным она его еще не видела, и в ее теле взметнулась захватывающая волна похоти. Это был их первый спонтанный физический контакт за много лет.
– Ты извращение, а не человек! Тебе не место среди порядочных людей! В тебе нет сердца, нет любви! Ты чудовище, которое притворяется человеком, но на этот раз я тебе не дам изгадить мою жизнь!
– Ты прав, Зеб. Мне не место среди порядочных людей. Мне место рядом с тобой. Кто она, Зеб? Скажи, и я все это забуду, и вернемся к делам.
Она сама удивилась, что говорит так спокойно и рассудительно.
Ответом была жалящая боль от удара. Вкус крови наполнил рот. Что ж, я дала ему возможность. Я не виновата.
Она всегда могла читать его мысли, но что-то ее удерживало. Может быть, просто страх перед тем, что он сделает, если ее за этим поймает. А может быть, она не хотела знать, что он на самом деле о ней думает.
Она надеялась, что он не будет сопротивляться. Ей никогда не приходилось проникать в разум человека, который знает, что с ним делают. Это может осложнить работу, а для Зеба будет только труднее.
Ее окружили воспоминания; некоторые совсем свежие, другие выцветшие почти до исчезновения. Зебулон пожимает руку местному политику. Зебулон в 1952 году завтракает в забегаловке в Топеке, Зебулон осуществляет с ней брачные отношения, смутный образ груди и соска, будто увиденный младенцем, симпатичная девушка с застенчивой улыбкой прикладывает его руку к своему чуть вздувшемуся голому животу... Это. Ты взяла след!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
