под маяком. Честно признать, я сначала подумал про Агату, но теперь…
— Да, тебе явно достались его мозги. Быть может, ты и вернёшься, муж мой.
— Я… — от догадки меня окатило холодом, хотя куда ж ещё, — … не первый Хморок⁈ То есть, он уже пытался вернуться?
— И каждый раз Яриус настигал тебя. Никто не хочет пришествия Вечной Ночи.
— Но ведь настоящая опасность от другой богини. Бездна! Когда она придёт…
— Я знаю. И ты знаешь. Но кто будет слушать тёмных северных богов? Тем более твой брат Яриус — ему понравилось быть самым сильным, его не волнует, что равновесия нет.
Я медленно выдохнул. Брат, оказывается. Имя этого светлого бога почему-то очень меня раздражало, злость поднималась из самых глубин души. Не моя злость, а Хморока.
Обман. Несправедливость. Обида. Именно такой букет эмоций…
— А второй камень? — спросил я.
— Спрятан в монастыре моих Мстителей, — тут в голосе Моркаты появилось чувство вины, — Я не знала, что ты придёшь в теле лиственника!
— Разберёмся, — буркнул я.
— Камни укажут тебе путь к лезвию. Сумрак у тебя уже есть… Снова с белой грудкой, как и раньше.
— Что? С белой…
Морката не слушала, она говорила всё быстрее, словно торопилась.
— Соберёшь Губителя Древа, и тогда очнёшься окончательно, муж мой. Не задерживайся на юге, Хморок… Твой дом — север! Мы ждём тебя.
— Морката! — закричал я, сделав шаг вперёд и вскидывая руку.
У меня осталась куча вопросов. Но поднялась лютая метель, порыв ветра сбил меня с ног, закидывая снегом. Луны сразу исчезли за плотной белой стеной…
Морката ушла, я чувствовал это всеми фибрами души. А ещё я чувствовал, что Агата нашла мой источник, и он начал меня отогревать.
Спустя пару секунд вернулись ощущения разгорячённого тела. Руки почувствовали женскую спину, губы почувствовали нежную шею…
Я возвращался в мир живых.
* * *
Раньше, делая первые шаги по Тёмному Пути, я пытался облекать все свои магические навыки во что-то, привычное воину. Я обладал богатым воображением, и такие мысленные костыли очень помогали ускорить восхождение в Тёмные Жрецы.
Маги всё усложняли. Они сравнивали инициацию источника с открытием какого-то третьего глаза, с насыщением чакры, с поиском астрального «Я».
Мне было сложно это представить… Тогда я вспомнил, как нас обучали армейские наставники на занятиях по оружейному бою, когда я ещё служил Императору.
«Твой меч — продолжение руки. Бить должен не ты, а твоя рука. Реагировать должен не ты, а твоё тело».
Сначала это звучало, как бред…
«Сейчас для вас удар мечом — просто удар. Потом, когда вы изучите приёмы, это будет не просто удар», — говорили наставники, — «Но потом, когда вы овладеете навыком… Удар мечом снова станет для вас просто ударом».
Действительно, бред. Но бред до тех пор, пока не сделаешь тысячный… нет, десятитысячный удар. Да, движения становились настолько отточенными и естественными, что рука и вправду била вперёд мысли.
Враг угрожал клинком, но я уже не думал, что делать. Мои руки отбивали, тело само контратаковало, и только спустя секунду я понимал, что произошло.
В магии всё оказалось несколько сложнее, потому что овладеть мыслью сложнее, чем мышцами… Вот чем для мага отличается обычная мысль от намерения?
Например, послушник, которого отчитал маг высокого ранга, испытывает обиду. Он смотрит исподлобья, жуёт мысленную жвачку, придумывает для обидчика небесные кары…
И вот есть обычное мыслеблудие, где послушник в фантазиях испепелил наставника десятью разными способами. А есть намерение будущего мага огня испепелить врага магическим огнём, вызвать этот самый огонь мановением руки…
Где же та граница?
Ученик, который ещё не прошёл инициацию, долго нащупывает эту границу. Медитации, созерцания, долгие повторения магических формул… Он пытается двигать той невидимой рукой, пытается удержать в невидимых пальцах магию.
Иногда у него получается заклинание, иногда нет. Чаще — нет.
Наставник же, когда инициирует источник магии и возводит ученика в ранг младшего послушника, словно хватает его за эту невидимую руку. Выкручивает её, сжимает, заламывает духовные пальцы так, чтобы тому было больно, чтобы он прочувствовал каждой своей чакрой, где же у него этот источник.
Нет, великим магом, конечно, послушник после инициации сразу не станет. Но каждый раз, намереваясь сотворить магию, мысленно он будет обращаться в ту точку, которую указал наставник.
Да, открытие источника — это как почувствовать лишнюю руку. Именно такое сравнение я подобрал для себя, и бывшему солдату императорской армии так было легче понять…
* * *
Я лежал на тёплых камнях, обдуваемый сквозняком, и голова спящей Агаты покоилась на моей груди. По сравнению со мной, бросским варваром, наставница Креоны казалась миниатюрной, но я был с ней аккуратен…
Оглаживая её изгибы, задерживаясь на таких манящих округлостях, я думал. Хм-м… Смердящий свет, а это довольно странно — вот так заняться вдруг сексом посреди «кровавого барьера». Я прекрасно видел, как за мутным куполом маячит тень разъярённого Ефима — его лютая злость так ярко окрашивала ауру Тёмного Жреца в красный свет, что даже такой дубоголовый варвар, как я, видел это.
Я ухмыльнулся, провожая его летящую размытую тень взглядом. Ефим, наверное, не ожидал, что дремучий бросс вот так сразу подкатит свои чакры к его пленнице. Ну, мир магии жесток…
Слегка ошалевшие мозги пытались в который раз прокрутить, что же произошло несколько секунд назад, но одно точно было ясно — я далеко не первый и, наверное, даже не десятый послушник, которому Агата инициировала источник подобным образом. Дочь Луны оказалась такой горячей львицей, что назвать её колдуньей холода у меня бы теперь не повернулся язык.
А источник магии огня я теперь чувствовал… Он пульсировал внутри меня, словно кулак, стиснутый до побелевших фаланг. Я ещё не знал, смогу ли вот так сразу развернуть этот незримый кулак, пошевелить астральными пальцами, метнуть огонь или сделать ещё что-то.
Ещё мне казалось, что этот кулак, хоть и сжимал в себе огонь, но всё равно как-то связан с Тьмой… Интуиция подсказывала.
Агата нашла источник довольно странным образом. Чуть не заморозила мне все чакры и магические контуры, пока не почувствовала, где именно моя душа не подвергается заморозке. Она была опытной наставницей, и проверила это несколько раз.
Именно в этот момент я, судя по всему, и болтал с богиней луны.
Колдунья шевельнулась, очухиваясь от магического сна. Она потеряла много сил на предсмертный холод, на создание ловушки внутри этого купола, да
