Читаем без скачивания Обратная сторона Земли (СИ) - Максим Халяпин

Поднявшись на ноги, он нашел лежащего на полу Архона. Старик кашлял от пыли, но был в состоянии подняться самостоятельно. Степан закрыл собой Амалию — они и тоже были в порядке, пара ушибов и ссадин не в счёт.

Куда хуже дела обстояли с Кристианом. Алекс зажимал дырку в его боку. Узкая, острая щепка торчала из рваной раны, кровь сочилась прямо сквозь пальцы.

— Убери от него руки, только медленно, аккуратней, — Джейк отодвинул Алекса, а сам попытался вытащить осколок из раны. Лекс его остановил: — Не нужно, я чувствую, что это конец, — Кристиан прошептал эти слова. Джейк не стал сопротивляться, хотя всё его нутро выло, как серый волк в одиночестве воет на луну, — Лекс, мы пришли вместе, вместе и уйдём. Чего бы мне это не стоило!

— Сейчас главное — твоё задание. Возьми мой браслет, на нём больший заряд. Ты сможешь их увести на расстояние, где временная волна не настигнет вас. Парадокс перепишет мою линию истории. Я перекачал на твой браслет барьер для парадоксов, — он из последних сил нажал на кнопки, — Разработка новая и я опробовал её по прибытии сюда — как видишь, он рядом и нас не разметало по комнате. Пока хватает энергии в твоем браслете, он сдерживает стража и возмущения неактивны. Как только последний электрон покинет аккумулятор — ограничители рухнут, а вместе с ними и эта реальность. Оставь нас, Джейк.

Лекс призвал к себе Стоуна и что-то прошептал ему на ухо. Алекс внимательно слушал, каждое слово старика плело маску отчуждения на лице молодого человека. Для Джейка эти слова не были слышны, но, похоже, что они поменяли Александра.

Открыв портал, Джейк не успел перевести всех присутствующих. Стоун остался и присматривал за умирающим стариком. Лекс держался, не подавая виду, что ему плохо.

Барьер лопнул в тот момент, когда червоточина почти закрылась. Но ударная волна завершила свое действие. Старый Александр ничего не почувствовал, он попросту не прожил все те годы. Линия не начиналась и не заканчивалась.

Глава 13. Сладкая ложь

Настоящий террор — это проснуться однажды утром и узнать, что твои одноклассники управляют страной.

Жалюзи не поворачивались. Они будто сговорились с ярким и озорным солнцем — не хотели скрывать ослепляющие лучи. Алый диск касался горизонта, когда я проснулся. Это был первый день после выписки из больницы. Приступы проявлялись еще несколько раз, заставляя медиков хвататься за голову — ни с чем подобным они не встречались. Теперь каждый мой день начинался с контрольных замеров параметров биополя. Проверяли активность коры головного мозга. Щупали, прокалывали иголками, давали морковный сок. Из-за этой бесполезной жидкости моя паранойя по поводу подопытного кролика лишь усиливалась. Сегодня я решил отменить череду экзекуций и сбежать от своих мучителей, тем более что день располагал к продолжительным прогулкам.

Поначалу я думал, что Медальон, который дал мне Саргал, пропал. Но, однажды утром, подойдя к зеркалу, я заметил его очертания. Он был туманным ободком — едва виден, невесом. Пытаясь нащупать его — проведя ладонью по шее и груди, я ничего не почувствовал, только холод, исходящий от моих пальцев. В комнате было достаточно жарко, но мои ладони были холодны.

Встав с кровати, я направился к столу. Остатки вчерашнего ужина аппетит лишь раззадорили. Прожевав бутерброд с ветчиной, запив это все крепким чаем, я решил продолжить трапезу в более уютной обстановке. И одно кафе в центре города очень подходило для этих целей.

Рядовой Хатук находился на своем месте. Как верный сторожевой пёс, он сидел на стуле возле входа в мои апартаменты и выполнял обязанности, возложенные на него самим главой совета. Любой другой на его месте давно ушёл бы с поста завтракать или только вернулся бы из объятий миловидной барышни. Но рядовой был полон энтузиазма служить своему командиру, и о таких мыслях даже думать боялся. Поэтому его сослуживцы часто пользовались мягкостью его характера — просили поменяться сменами и просто сваливали на него всю грязную работу.

Ко мне он обращался исключительно на «Вы», делал обходы каждые два часа — всё по графику, и не отступал ни на йоту от распорядка. Это утро не стало исключением, как только стрелка часов пересекла семь часов. Стараясь не шуметь, рядовой прошёл по периметру комнаты. Наткнувшись на меня за завтраком, он замер. Заметив, что я на него внимания не обращаю, парень ещё раз всё проверил и вернулся на свой пост.

Удостоверившись, что за мной не наблюдают, я закончил «завтрак» и прихватил с собой ветровку. Несмотря на тёплое время года, по утрам было особенно холодно, а к полудню солнце так распалялось, что хотелось закрыться в рефрижераторе, обставить вокруг себя ящики со льдом и прибывать в блаженстве, забыв о простуде и других последствия переохлаждения.

Выбравшись через окно на пожарную лестницу, я осторожно ступал по стальным ступенькам, стараясь не издавать лишних звуков. Бездомный пес внизу грыз кость и с опаской смотрел на меня, не отпуская свою добычу из лап. Спрыгнув почти на него, я выругался — лохматый и ухом не повел. Я хотел кинуть в него первым попавшимся под руку предметом, но заметив виляющий хвост и радостный взгляд глаз животного, понял, что моя злость вызвана лишь моей же неуклюжестью. Погладив псину, я осмотрелся вокруг, и вышел из-за угла дома, стараясь никому не попадаться на глаза.

Город открылся для меня в новом свете. Звуки, запахи — все казалось в новинку. Суета, царившая в каждом мегаполисе, перестала отягощать. Я всегда куда-то спешил: на работу, на встречи с профессорами в университете. Теперь, вспоминая все это, я понимал, что жизнь уходила от меня. Я просто терял время на нелюбимое занятие. Я всегда хотел путешествовать, и эта маленькая прогулка по улицам города лишь усилила это желание.

Воодушевлённый, я подошёл к закусочной. Это небольшая пекарня осталась единственной на весь огромный город, где все еще булочки изготавливали самостоятельно — без помощи роботов, пищевых экстракторов. Тепло рук хозяйки очага царило в каждой завитушке рогалика, в каждом пирожке и пирожном.

За прилавком стояла худая женщина — на первый взгляд, ничего не выдавало в ней хозяйку этого заведения.

— Здравствуй, Джейк, давно тебя не было, соскучился по булочкам тетушки Марты? А исхудал-то как! — Женщина покачала головой. — Но это мы быстро поправим! Джером, — Марта властно крикнула в сторону кухни. Из-за двери показалась взлохмаченная голова помощника повара. Мальчишка, лет двенадцати, был перепачкан в муке и варенье, — Джером, поторопись с начинкой для пирога и хватит уплетать сладкое, твоё лицо скоро не поместится в этой двери. А я обещала твоей матери, что научу тебя всем премудростям семейного дела. Послал же бог племянничка — за работу!

Уже через десять минут передо мной стоял нарезанный треугольниками пирог. Аромат был превосходный! Забыв обо всём на свете, я принялся уплетать этот подарок для желудка. Безвкусная больничная стряпня, в сравнении с этим сладким, пахнущим малиной, черникой, лесными ягодами, деликатесом, казалась обычной бумагой без вкуса и запаха.

Колокольчики, висящие над дверью кафе, зазвенели, когда я наслаждался очередным кусочком пирога. От неожиданности я чуть не поперхнулся — к стойке подошла девушка. Её чёрные волосы были чуть ниже плеч. Хорошая одежда, явно дорогой парфюм. Переливистый аромат степных цветов мгновенно распространился на всю комнату. Пусть она стояла ко мне спиной, — я чувствовал, что это наша не первая встреча. Я перебрал в голове всё, что мог вспомнить, и не нашёл ни единой зацепки, которая могла бы привести меня к связи с этой благородной леди. И что она могла забыть в этом заведении? Её внешний вид никак не сочетался с серостью этих стен. Даже чёрный цвет её юбки был не грязно-чёрным, а светился своей чернотой, надменно показывая, что материал высшего качества, и своим блеском высказывая окружающим: «Как вы, смерды, смеете на меня смотреть!».

Девушка немного удивилась, когда заметила меня, сидящего в отдаленном углу. Оставив заказ Марте, она направилась в мою сторону. Подойдя поближе, она помахала мне рукой и улыбнулась. Я от неожиданности вздрогнул. Осмотревшись вокруг, я понял, что приветственный жест и сияющая обезоруживающая улыбка всё-таки были адресованы именно мне. А кто, кроме меня, мог прийти в такое раннее время? Все нормальные люди в такое время спят.

Этот уютный, по-домашнему тёплый уголок не был особо популярен среди офисных работников. Все ходили в соседние дорогие рестораны с довольно дорогой зарубежной кухней. А этот маленький островок старались обходить стороной — и многое теряли. Я снова взял кусочек пирога и чуть не поперхнулся, когда в голове неожиданно заиграл свадебный марш.

«Ты что себе позволяешь?!» — я мысленно прикрикнул на Грейс, постукивая себя ладонью по груди, пытаясь откашляться. Хулиганка затаилась где-то на границе моих ощущений и тихонько хихикала, — «Выключай немедленно! Ты такими шуточками меня гроб вгонишь раньше времени!»