— Тео?
— Нет, Зоя, это Тэм. Я иду к тебе, но мне нужно знать, где ты, и как ты.
— Я внутри… — пробормотала она.
— Повтори?
— Я внутри кургана. Под ним. Под землёй.
— Под которым из курганов, Зоя?
— Не знаю. Думаю, они все связаны. Здесь темно.
Ему сильно не понравилось, как она говорит — нетвёрдо, неуверенно, едва не бредит. Но это была Зоя. Она жива.
— Зоя, как ты? Ты не ранена?
— Как я? — переспросила она и помолчала. — Жарко. Здесь так жарко. Я ничего не вижу.
— Они тебя ранили?
— Копателей здесь нет. Они не всегда здесь, я хочу сказать.
— Зоя, держись! Я иду к тебе. Продолжай говорить, не молчи.
Но контакт прервался, стоило ему двинуться к следующему подъёму.
* * *
Вышагивая в ночи, Хайс время от времени ловил несущую частоту Зои, но каждый раз настолько кратко, что привлечь её внимание не удавалось.
Несмотря на тончайшим образом настроенные сервоприводы и проработанную до совершенства эргономику, скафандр сделался неимоверно тяжёлым. Добравшись до предгорий хребта Коппер, Хайс отчётливо сознавал, каких огромных усилий стоит ему подъём. Здесь почва стала каменистой, и если ему вздумается повернуться, он увидит западные равнины, протянувшиеся в лунном свете к бесконечно далёкому морю. В отсутствие роботов и беспилотников он опасался нападения какого-нибудь крупного хищника, но к нему никто не приближался. Мало того, что он сам по себе жуткое создание, подумал Хайс, так и скафандр едой не пахнет.
С Ямбуку он связался лишь раз, чтобы известить их о том, что Зоя жива, и что ему удалось с нею поговорить. У консоли связи оказался Дитер Франклин.
— Тэм, — сказал он, — это хорошая новость, но у нас есть проблемы.
Хайс хотел было прервать соединение. В данный момент он мог заниматься лишь одной проблемой, а именно — проблемой Зои. Но Дитер был другом, и Хайс позволил ему говорить.
— Для начала, проблема с твоей телеметрией. В системах левой ноги моторы начинают перегреваться. Пока что нагрев не критичен; ты и сам можешь взглянуть на диагностику, если ещё этого не сделал, но это плохой признак. Что тебе действительно нужно сделать, Тэм, так это развернуться в надежде на то, что сможешь подобраться к Ямбуку настолько близко, чтобы мы смогли выслать к тебе роботов, которые донесут тебя до станции — если будет нужно. Зое мы сможем попытаться помочь с орбиты. В распоряжении ОСИ имеются несколько наземных беспилотников, которые можно запустить.
Эти сведения Хайс усваивал медленно. Перегрев приводов в левой ноге… да, это могло объяснить повышенные усилия, которые ему приходилось прилагать, чтобы передвигать эту ногу, склонность забирать влево, когда внимание ослаблялось. Впрочем, всё не так уж плохо, учитывая первое предсказание Дитера о том, что Хайсу не по силам даже добраться до реки. Что же до операции по спасению Зои…
— С орбиты? — переспросил он.
— Потому что мы эвакуируем Ямбуку. Уплотнения летят с такой скоростью, что мы не успеваем их менять. И запасы подходят к концу. Кроме того, Теофилус утверждает, что в общении с ним Орбитальная слишком уж уклончива; может быть, там тоже всё гладко. Мы намерены отправить последний шаттл через сорок восемь часов.
— Времени не хватит.
— О чём и речь. Насчёт тебя я пытаюсь достучаться до Теофилуса, но он раздаёт приказы. И, похоже, он достаточно зол, чтобы совсем тебя списать.
— Он хочет возвращения Зои.
Или, как минимум, возвращения её тела, не стал добавлять Хайс.
— Не настолько, чтобы задерживаться на Исис. Он член Семьи, у него огромная власть… Но мне кажется, что в глубине души он всерьёз напуган.
— Спасибо за информацию, Дитер. Держи станцию стерильной. Я вернусь.
Хайс разорвал соединение, прежде чем Дитер мог ответить.
Сорок восемь часов.
Если повернуть сейчас, у него ещё есть шанс успеть.
21
— Тэм? Тэм?
Голос был. Потом он пропал. Если только Зоя его не вообразила. Здесь, в перегретой тьме, вообразить себе что-нибудь — раз плюнуть.
* * *
Копатель тоже был, но потом удалился, синусоидой извивая своё многочленистое тело. Он разорвал мембрану её костюма, острой, как бритва, клешнёй вскрыв её от грудины до промежности — но бережно, пролив совсем немного крови. А потом оставил её одну. Оставил умирать, предположила Зоя. И она принялась бездумно тратить свои лампы-«светлячки»: без конца прислушивалась к своему телу и рассматривала его, ожидая неминуемого отказа сердца, лёгких, печени, мозга… Ведь в конце концов она всё же открылась для биосферы Исис, микробы проникли под её кожу с грязной клешнёй копателя. Но довольно скоро в горячем душном воздухе кровотечение прекратилось, попавшая на пальцы кровь свернулась. Зоя не чувствовала себя хуже, и она не умерла.
Тем не менее, она исчерпала свой запас «светлячков» — потому лишь, что страшилась скончаться в темноте. Пока светила последняя лампочка, Зоя усилием воли принуждала себя умереть до того, как свет померкнет. Но она не умерла. Лишь потеряла на время сознание — или забылась сном.
Пробуждение было жутким: Зоя вновь оказалась запертой в тесной беспросветной мгле.
Она сорвала с лица фильтр для воздуха, потому что больше не было смысла не вдыхать напрямую воздух Исис; в лучшем случае это лишь ускорит её неминуемую смерть.
Но она всё равно, всё равно продолжала жить.
Желание убежать, сродни медленно тлеющей панике, снова её захлестнуло. Зоя сдалась на милость окружающей тьме; нужно полагаться на другие органы чувств, сказала она себе, нужно нарисовать в голове план. И она вновь поползла из своего тупика в туннель. Девушка осязала, но не могла увидеть, инопланетный мох, на который опиралась голым животом и грудью.
Повернув за угол, она вытянула руку вперёд и коснулась тела копателя. Зоя замерла, но животное, очевидно, спало. Его толстые вогнутые чешуйки, столь полезные для термоизоляции, были расправлены: сейчас они скорее выделяли тепло, чем сохраняли его. Теперь, без фильтра, Зоя обоняла его настоящий запах, едкий и удушливый. Он напомнил ей вонь только что унавоженного поля.
Зоя поползла задом наперёд. В узком туннеле было негде развернуться. Девушка страшилась того, что может нащупать ногой, боялась узнать, что весь её мир свёлся к нескольким ярдам выкопанного грунта. А её тело по-прежнему, упрямо и глупо, отказывалось умирать.
Она выбросила маску с фильтром, но сохранила шлем с оборудованием, и безмерно этому обрадовалась, когда с нею заговорил Тэм Хайс. Даже если он — галлюцинация, лихорадочный бред… Что Зоя, собственно, и подозревала. Но всё это неважно. Она жадно впитывала звук его голоса, словно прохладную воду.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
