Читаем без скачивания Это знал только Бог - Лариса Соболева

– Хозяин! Открывай! – потом обратился к водителю: – Покричи, пусть знают, что я не один.

Водитель заорал во всю мощь хрипловатым голосом:

– Эй! Открывай, мать твою!

Из мастерской вывалили два молодых парня, прошмыгнули мимо автомобиля. Наблюдательный глаз Вячеслава заметил торчащее из рукава куртки дуло пистолета. Ого, пацаны крутые. Оба прыгнули в иномарку и газанули прочь.

– Сиди, – сказал Вячеслав водителю, выходя из машины.

Он протиснулся в щель ворот, остановился, очутившись в мастерской. Два парня помогали подняться крупному мужчине, который морщился, видимо, ему и досталось от пацанов. Парни усадили его в старое кресло.

– Извините, я Алейников, – сказал Вячеслав.

– А-а… – протянул Игорь, рассматривая пришельца. – Вовремя.

– Я почти все слышал. Решил спугнуть захватчиков, удалось. Кто эти парни?

– Для американца вы слишком хорошо говорите по-русски, – заметил Игорь.

– Так я русский американец, – улыбнулся Вячеслав. – Как вы себя чувствуете?

– Нормально. Ребята…

Получив сигнал, Вася и Ашот схватили выхлопные трубы, галопом подскочили к Вячеславу, тот не успел опомниться, как его подтолкнули трубой на середину мастерской. Игорь упредительно поднял руку:

– Спокойно, мистер, спокойно. Это для нашей безопасности, вам ничего не угрожает. Одни только что интересовались Далилой, вы их видели. Садитесь. (Вячеславу подставили стул под зад, он сел.) Ну-с, мистер Твистер, говорите: зачем вам Далила?

– Я искал мать Далилы, она умерла…

– Вы не родственник, – сделал вывод Игорь.

– Игорь, не верь ему, – выскочила Далила из убежища. – Подонки специально устроили так, чтоб этот тип помог тебе. Давай его свяжем.

– Вы – Далила? – спросил Вячеслав, приподнимаясь, но рука Ашота опустилась ему на плечо, пришлось снова сесть. – Послушайте, я не имею отношения к тем парням. У меня американские документы…

Он полез в нагрудный карман, но тут инициативный Вася вывернул ему руку, вытащил из кармана паспорт. Вячеслав про себя потешался над ними, над ситуацией, а над Васей тем более. Парня можно было уже раз пять вырубить, тем самым проучить, но мальчик с таким ответственным видом обыскивал Вячеслава, до того неумело, что невольно вызывал умиление. Пока Игорь с Далилой буквально обнюхивали паспорт, склонив над ним головы, он завязал диалог:

– Далила, ваша фамилия Линдер?

– Девичья, – отмахнулась она, не удосужившись оторваться от документа.

– Вашу мать зовут Вера, отца – Николай Карлович.

– Ну и что?

– Он нанял меня найти вас.

– Кто? – Наконец Далила подняла на него глаза.

– Ваш отец.

– Слушай, не заливай. У меня нет отца и не было. Он пропал без вести. На дураков напал, да?

– Ваш отец жив, живет в Штатах. Хорошо, давайте позвоним ему.

– В Америку? – уточнила Далила, не веря ни одному его слову.

– Сейчас я не знаю точно, где он, – усмехнувшись, сказал Вячеслав. – Может, в США, может, в Лондоне или в Бразилии.

– Мой папа делится на три части? – съехидничала она.

Вячеслав посмотрел на Васю и Ашота, стоявших чуть сзади, затем раскинул руки в стороны и попросил:

– Достаньте сотовый, дайте мне. – Вася сначала получил разрешение Игоря, который кивнул, мол, сделай, после чего снял с пояса трубку и дал пленнику. Набрав номер и ожидая, когда Линдер возьмет трубку, ведь на том конце света ночь, Вячеслав ворчал: – Вот так и делай людям добро. Прилететь с другого конца шарика, а тебя встречают, как бандита какого-то. Алло, сэр?.. Да, это я, Вячеслав. Сэр, передо мной стоит Далила, но она не верит, что меня прислали вы… Хорошо. – Вячеслав вытянул руку с мобильником по направлению к Далиле. – Возьмите, он хочет поговорить с вами.

– Вася, – сказал Игорь, – принеси трубку.

В следующий момент Далила приложила телефон к уху:

– Далила слушает.

– Мама тебе рассказывала о твоем отце? – спросил Линдер. Их диалог слышали все в мастерской, Вячеслав, передавая трубку, включил громкую связь.

– Конечно, – усмехнулась Далила, бросая на Вячеслава многозначительные взгляды, означавшие: меня не проведете.

– Тогда ты должна знать, кто такой Пахомов.

– Профессор, которого убили осенью пятьдесят пятого года, а подозревали в убийстве отца. Вы меня экзаменуете?

И услышала прямой ответ Линдера:

– Да, экзаменую. У твоей матери должна была остаться вещь Николая Линдера, но, возможно, она продала ее. Дорогая вещь…

– Сережка, что ли? Она и сейчас у меня. – Возникла пауза, Далила водила ничего не понимающими глазами, потом дунула в трубку: – Эй, чего вы молчите?

– Далила, я Николай Линдер.

– То есть мой отец? Ха! – Она не поверила. – В таком случае, я вас тоже проэкзаменую. Сколько вам лет?

– Семьдесят восемь, как и твоей матери… было бы. Я знаю, что она умерла.

– Тогда… – Далила находилась в поиске, что бы еще у него спросить. – Эй, гражданин, тогда скажите… Предупреждаю: это мог знать только мой отец. Ответьте, чем пахнет клубника?

– Солнцем и поцелуем. Так я сказал твоей матери, когда в деревне мы собирали клубнику, ее было очень много в пятьдесят пятом. – У Далилы вытянулось лицо, глаза превратились в два блюдца. – Далила, я хочу тебя увидеть.

– Это невозможно, – промямлила она, глядя на Вячеслава растерянно и потрясенно. – Нет, невозможно…

– Дайте мне трубку, – снова протянул к ней руку Вячеслав. Она сама подошла и отдала, затем пустилась в путешествие по гаражу, повторяя одно слово «невозможно». – Сэр, это опять я.

– Привезите мне Далилу, господин Алейников.

– Видите ли, сэр, с вашей дочерью происходят странные вещи. Я хочу выяснить, что к чему, а позвоню вам позже. Идет?

Линдер дал согласие, но при этом просил поторопиться. Вячеслав обвел глазами всех, включая стражей за спиной, спросил:

– Теперь вы мне верите?

– Боже мой… – лепетала Далила, продолжая метаться по гаражу. – Боже мой, выходит, отец жив… Он ведь старый, приехать не сможет… Мне надо полететь к нему… Сколько стоит билет до Америки?

– Ваш отец оплатит, – сказал Вячеслав, но она возмутилась:

– Что значит – оплатит? Я не собираюсь садиться ему на шею. Так. Надо купить билеты туда и обратно… подарки… Что ему привезти?

– Ваш отец ни в чем не нуждается, – вставил Вячеслав.

– Не поеду же я с пустыми руками! Вот еще! И Милку надо показать деду… если это он, в чем я лично сомневаюсь. А как мы вообще поедем? Я же не могу выйти отсюда, меня убьют.

– Что? – насторожился Вячеслав. – Как убьют? Кто? Ну-ка, рассказывайте. – Далила поджала губы, не решаясь откровенничать с незнакомым человеком. – Меня нанял ваш отец, я здесь для того, чтобы помочь вам. Рассказывайте.

Главврач психушки – дебелая тетка в роговых очках с мужиковатым лицом, будто грубо обтесанным топором, – слушала Серафима и Терезу участливо, кивая головой с застывшей улыбкой садюги.

– Суицидальных явлений не замечали? – спросила тетка.

– Нет, – сказал Серафим. – Мила и не думала сводить счеты с жизнью.

– Прекрасно. Маниакально-депрессивное состояние, – поставила она диагноз. – Это пройдет. Наблюдения приведут к более точному диагнозу, надеюсь, хуже он не окажется.

– Как она будет содержаться? – осведомился Серафим.

– На общих основаниях.

– То есть?.. – не понял он.

– Я давно практикую свою методологию и скажу вам, что тяжелая форма депрессии, но не шизофрении, устраняется стрессом. Ваша жена посмотрит на других больных, это поможет ей очнуться. Она захочет выйти отсюда, что станет ее главной целью. Таким образом, жизненно важная цель удалит из сознания и подсознания маниакальный синдром.

– Значит, Мила будет содержаться с другими больными? – уточнил он. – С… с… сумасшедшими?

– Именно. Поверьте, для человека с временным расстройством психики это весьма действенный способ вернуть его к нормальному состоянию.

– Милый, – робко вымолвила Тереза, – давай доверимся специалистам.

– Угу, – закивал он. – А сколько она здесь пробудет?

– Время покажет.

– Когда можно ее навестить? – поинтересовалась Тереза.

– Недели две не стоит ее навещать, потом мы обсудим с вами самочувствие Милы. Возможно, я разрешу посещения, а может, лучше будет подержать ее в полной изоляции. Как бы то ни было, все наладится, поверьте.

Тереза положила конвертик на стол и поднялась:

– Мы очень надеемся на вас.

Многообещающая улыбка была ей ответом.

А в это же время Мила, сползая по стене на пол, не имея сил устоять, таращила глаза на совершенно дикую картину: в большой палате с койками в два ряда – штук двадцать, может, больше, в которой стояла жуткая вонь, кто-то лежал спеленатый на желтой клеенке, кто-то сидел, раскачиваясь вперед-назад, кто-то бегал… У Милы бешено колотилось сердце.

– Привет. Тебя как зовут?

Перед ней присела женщина лет тридцати пяти, по виду нормальная, о чем она не преминула предупредить: